— Чудненько. — Я зажал штуковину под мышкой. — Ну что, можно идти?
Они кивнули и надели шлемы.
Первым делом я велел своим темпоральным друзьям снять стазисное поле с руки Флойда. Надо было его разоружить, — подобно Командиру, он жал на спуск. Господи, в каком жестоком мире мы живем! Я сунул пистолет за пояс и кивнул темпотехам.
Надо отдать должное рефлексам Флойда — он мигом сориентировался, развернулся и саданул по Отредовой шее ребром ладони. Но замер, едва я крикнул: «Стой!»
— Успокойся, Флойд, это друзья. Ужасные с виду, но добрые внутри. Они помогут нам отсюда выбраться. Обернись, и ты увидишь, что все наши недруги замерли в нерешительности. Так они и простоят, пока мы не окажемся в безопасности. Весточка, будь лапушкой, дотронься волшебной палочкой вон до того комка меха. Он нам еще пригодится.
— А в чем дело-то? — спросил, озадаченно моргая, Флойд. — Что тут творится, черт возьми?
— По-моему, небольшое объяснение не повредит, — заметила ИРИНа, а Бобик сердито залаял.
— Для начала, — уточнил Флойд.
— Непременно. Как только выберемся. Пожалуйста, идите первыми.
Я обернулся, чтобы поблагодарить темпоральных спасителей, но они уже исчезли. Какое там воображение — хорошими манерами и то обделены, бедолаги. Похоже, исчезая, они прихватили с собой стазисное поле — я вдруг услыхал наши шаги. Охваченный страхом, я оглянулся… Нет, все в порядке, поле действует, среди безмолвных силуэтов угадывается Командир со злобным оскалом на лице и пистолетом в руке.
— Пора смываться, — сказал я, — поскольку неизвестно, как долго эти негодники простоят столбом. Вперед!
— Объясни! — воскликнул Флойд, пребывая, надо сказать, не в лучшем расположении духа.
— Одну секундочку, — решил поволынить я. И обмер. Так как на ум пришла ужасная мысль. Пока мы тут развлекались со временем, возможно, и оно развлекалось с нами? В частности, со мной? Как насчет скорой кончины от ядовитого зелья? Рука дернулась к черепу-компьютеру, но он, разумеется, исчез вместе со всем снаряжением. Сколько дней я потерял? Что, если отрава уже взялась за дело? Вдруг я умираю?..
Дрожа и потея, я выронил псевдохронобур и сгреб в охапку синтетического пуделя.
— ИРИНа! Бобик работает на передачу?
— Конечно.
— Сколько времени… то есть который сейчас день? Нет! Отставить. Свяжись с адмиралом. Спроси, сколько мне осталось? Когда конец? Пожалуйста, побыстрее! Не надо вопросов. Он все поймет. Действуй! И поживей!
Время, скажу я вам, едва переставляло ноги. Флойд помалкивал — должно быть, уловил в моем голосе отчаяние. Проползла секунда, минута, столетие… Наконец-то! ИРИНа справилась — добилась чистой слышимости. Бобик вдруг заговорил голосом адмирала Стинго:
— Джим, старина, как я рад тебя…
— Не надо слов. Слушай. Я не знаю, который нынче день. Сколько еще у меня времени?
— Понимаю, Джим, я бы тоже волновался на твоем…
— Ты не на моем месте, я и впрямь волнуюсь; отвечай, или при первой же возможности я тебя медленно прикончу. Хочешь знать как?
Я вдруг обнаружил, что не могу продолжать — задыхаюсь.
— Извини, я хотел сказать: не беспокойся. Яд — не проблема.
— Ты добыл противоядие?
— Нет, но тридцатый день уже миновал. Два дня назад.
— Два дня назад?! Значит, я уже труп? Нет!
Мозги сорвались с цепи, побесились на воле и вернулись в конуру. Тридцать дней позади. Противоядия нет. Я жив.
— Значит, яд с месячной отсрочкой?! — Я слышал, как скрежещут мои зубы. — Лажа, да? Значит, с самого начала вы ломали комедию?
— Боюсь, это так, Джим. Прошу прощения. Но ты должен поверить: я до последнего дня абсолютно ни о чем не подозревал. Всей информацией располагал только один человек. Который задумал операцию.
— Адмирал Бенбоу!
— Боюсь, я не вправе разглашать эти сведения.
— Незачем. Шила в мешке не утаишь. Адвокат, угостивший меня ядом, поступил так, как ему было приказано. За деньги адвокаты что хочешь сделают. Бенбоу — главный; стало быть, он и придумал фокус с отравой, чтобы держать меня на коротком поводке.
— Возможно, Джим. Возможно. — Даже посредничество псевдопса не сглаживало неискренности, уклончивости в адмиральском тоне. — Но тут уже ничего не поделаешь. Все в прошлом. Лучше забыть. Согласен?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Я кивнул, подумал и улыбнулся:
— Согласен, адмирал. Почему бы и впрямь не забыть? Все хорошо, что хорошо кончается; кто старое помянет, тому глаз вон. Забудем.
«До поры». Но вслух эту существенную поправочку я не высказал.
— Джим, я рад, что ты все понимаешь. Значит, без обид?
Я выронил пса, повернулся и радостно хлопнул Флойда по плечу. Затем нагнулся и поднял псевдоархеологическую квазинаходку.
— Мы победили, Флойд! Мы справились. По пути я тебе все расскажу. Со всеми подробностями. А пока обрати внимание на главное: мы живы, и находка у нас. Задание выполнено. Ну а теперь веди нас, верный Бобик, ты же запомнил дорогу. Но не торопись, ибо такие денечки, как нынешний, выдаются нечасто.
Я зверски проголодался и хотел пить. Однако сильнее всего меня изводила иная жажда… Мести? Нет, мщение — не выход. Но если не месть, то что?
Настало время для небольшого сведения счетов, для маленькой внеплановой разборки.
Меня нисколько не позабавил розыгрыш с ядом. И перед тем как над последней «i» будет поставлена точка, перед тем как археологическая находка скажет нам последнее «прости», я позабочусь о том, чтобы свершилось правосудие. По моим законам.
Глава 27
— А теперь, Флойд, неси его ты, ладно? — попросил я напарника, вручая ему хронобур. Мы оставили позади последний освещенный туннель и теперь целиком зависели от памятливости ИРИНы. — Я маленько притомился.
— Не удивляюсь. Но и ты пойми: у меня нервы на пределе. Так выкладываться, а потом не найти еще чуть-чуть силенок, чтобы объяснить, в чем дело, — да что ты, ей-богу? Я же ни черта не соображаю! Помню, как долбанул смертомат вот из той пушки, что у тебя за поясом, — мне ее Бобик приволок. Потом кидаюсь в дверь, кричу тебе «ложись», собираюсь вырубить Командира и вообще любого, кому захочется неприятностей…
— Я помню то же самое.
Бобик тявкнул и свернул из мглистого туннеля в другой, еще более мглистый. Флойд знай себе брюзжал:
— Потом жму на спуск… и вдруг пистолет оказывается у тебя, а рядом стоят какие-то чудища — не то люди, не то роботы, поди разбери… Таращусь на лабораторию, а там все будто окаменели! Хоть бы шевельнулся кто! Оглядываюсь — а металлических тварей уж и след простыл. Зато возникло чувство, будто я маленько того… Вот я и прошу: если ты мне друг, расскажи-ка, что произошло. И поскорее.
— Если б я знал! Я видел то же, что и ты. Ума не приложу, как все это…
— Ты должен знать! Ты ведь с ними разговаривал!
— Да ну? Не помню. В башке туман какой-то…
— Джим, со мной этот номер не пройдет. Вспоминай. А почему ты на адмирала орал? Насчет яда и другого адмирала?
— Ну, тут как раз все просто. Некие злодеи шантажом заставили меня участвовать в этой операции! Сказали, что я отравлен и через тридцать суток отброшу копыта, если не получу противоядия. И весь этот месяц, пока мы гонялись за находкой, я вспоминал про яд и считал оставшиеся денечки.
Он несколько секунд помолчал.
— Ну и скотство! А ты уверен?
— Еще бы! Знаешь, я все-таки здорово вымотался, давай-ка отложим ненадолго этот разговор и сосредоточимся на переставлении ног.
Понравилось это Флойду или нет, но он оставил меня в покое. Мне надо было хорошенько пораскинуть мозгами, сочинить убедительную историю — не только для него, но и для военных. Я спотыкался от изнеможения и радовался, что никто нам не мешает. Хотя как раз на такой случай я держал под рукой пистолет.
Когда Бобик включил запорный механизм люка и в проеме показалось голубое небо, я вздохнул с облегчением, возвратил оружие Флойду, а оставшиеся силы употребил на подъем по лестнице. После чего рухнул со стоном на землю и привалился спиной к стволу полпеттона.
