брату, обнял и поцеловал в щеку.
– Больше так не буду, – пообещал он.
Мальчики в молчании устало двигались к дому. День уже начал угасать. Кэл глянул через плечо на проплывающую над горами черную тучу, подгоняемую порывистым мартовским ветром.
– Надвигается гроза, – сказал он. – Ух, какая страшная!
– Ты правда слышал, что говорили те люди на почте?
– Может, мне просто показалось, – торопливо откликнулся Кэл. – Господи, ты только посмотри, ну и тучища!
Арон тоже оглянулся на черное чудовище. Грозно разбухая на глазах, оно клубилось сверху, а ниже тянулся длинный шлейф дождя. Раздался раскат грома, сверкнула молния, и ливень забарабанил по покрытым обильной зеленью холмам и двинулся на равнинные земли. Мальчики бросились бежать к дому, а туча с грохотом неслась им вдогонку, и яркие молнии разрывали воздух на мелкие трепещущие кусочки. В конце концов туча их догнала, и из расколотого неба на землю посыпались первые крупные капли дождя. В воздухе запахло озоном, и дети на бегу вдыхали сладкий аромат грозы.
Мальчики уже сворачивали на подъездную дорогу, ведущую к дому, когда ливень обрушился на них сплошным потоком, в котором не видно ни единого просвета. Они мгновенно промокли до нитки, волосы прилипли ко лбу и лезли в глаза, а индюшачьи перья на головных повязках согнулись под тяжестью воды.
Теперь торопиться в укрытие не было смысла, мальчики остановились и, переглянувшись, радостно рассмеялись. Арон скрутил тушку кролика, выжимая воду, подбросил вверх, поймал в воздухе и швырнул брату. А Кэл, дурачась, накинул кролика на шею и плечи, наподобие горжетки. Братья зашлись в приступе неудержимого хохота. Потоки дождя с ревом обрушивались на величественные дубы, и ветер безжалостно трепал их кроны.
2
Подходя к дому, близнецы увидели Ли. Продев голову в желтую клеенчатую накидку-пончо, китаец вел под навес чужую лошадь, запряженную в легкую коляску на резиновых шинах.
– К нам кто-то приехал, – сказал Кэл. – Видишь коляску?
Мальчики побежали к дому, ведь приезд гостей сулил интересные события. У крыльца они замедлили шаг и, крадучись, обошли вокруг дома, потому что гости, помимо приятного волнения, вызывали страх. Дети зашли через заднюю дверь и задержались на кухне, заливая пол ручьями воды. Из гостиной доносились голоса: один отцовский, а второй принадлежал незнакомому мужчине. А при звуках третьего голоса екнуло сердце и по спине пробежал холодок. Говорила женщина, а с женщинами братьям доводилось общаться крайне редко. Они на цыпочках проскользнули к себе в комнату и переглянулись.
– Как думаешь, кто это? – спросил брата Кэл.
Охватившее Арона чувство было подобно яркой вспышке молнии. Из груди рвался крик:
– Наверное, это мама! Она вернулась! – Но он тут же вспомнил, что мама на небесах, а люди оттуда не возвращаются, и вслух произнес: – Не знаю. Пожалуй, надо переодеться.
Мальчики надели чистую сухую одежду, точную копию той, что валялась мокрой кучей в углу, вынули намокшие индюшачьи перья и пригладили волосы пятерней. И все это время до них доносились голоса, низкие мужские и высокий женский. И вдруг при звуках еще одного голоса, детского, братья застыли как вкопанные. Он принадлежал девочке. От волнения оба мальчика потеряли дар речи.
Выйдя в коридор, они прокрались к двери гостиной. Кэл очень медленно повернул дверную ручку и поднял вверх, чтобы не выдать скрипом своего присутствия. Братья приникли к узенькой щелке, и за этим занятием их застал Ли. Шаркающей походкой он прошел по коридору, стаскивая на ходу пончо.
– Маленькие мальсики посматливают? – сказал китаец, коверкая язык. Кэл торопливо прикрыл дверь, язычок щеколды щелкнул, и Ли поспешил успокоить: – Отец вернулся. Зайдите в гостиную.
– А кто там еще? – хрипло прошептал Арон.
– Да так, проезжие. Укрылись у нас от дождя. – Положив руку поверх ладони Кэла, Ли повернул дверную ручку и открыл дверь. – Мальсики плисли домой, – пролопотал китаец и удалился, выставив братьев на всеобщее обозрение.
– Входите, ребята! – пригласил Адам. – Входите же!
Шаркающей походкой, с понуренными головами, мальчики зашли в гостиную, украдкой разглядывая гостей. Мужчина одет по-городскому, а женщина… таких шикарных нарядов им еще видеть не доводилось. Легкий плащ и шляпка с вуалью лежали рядом на кресле, а сама дама одета сплошь в черный шелк и кружева. Даже шея утопает в черных кружевах, подпирающих подбородок. Казалось бы, для одного дня впечатлений достаточно, но чудеса на этом не закончились. Рядом с дамой сидела девочка, по возрасту чуть младше близнецов, в клетчатой голубой шляпке, отороченной спереди кружевами. Платьице в цветочек, а поверх маленький фартучек с кармашками. Подол загнулся вверх, открывая взору красную вязаную нижнюю юбку с отделкой из плетеных кружев по краю. Поля шляпки закрывали лицо, и мальчики не могли его рассмотреть, но их внимание привлекли сложенные на коленях руки. На среднем пальце правой руки сверкал золотой перстень с печаткой.
От невиданного зрелища у братьев перехватило дыхание, и от нехватки воздуха перед глазами поплыли красные круги.
– Вот мои сыновья, – представил их гостям отец. – Они близнецы. Арон и Калеб. Мальчики, поздоровайтесь с гостями.
Понурив головы, братья шагнули вперед с поднятыми в жесте отчаяния руками, словно сдающиеся в плен солдаты. Сначала их безжизненно-вялые ладони пожал джентльмен, а потом дама в кружевах. Арон подошел первым и тут же отвернулся, не поприветствовав девочку.
– А с моей дочерью не хочешь поздороваться? – обратилась к нему дама.
Арон вздрогнул и с обреченным видом протянул руку в сторону девочки с закрытым лицом. Однако ничего не произошло – никто не сжал его пальцы, не встряхнул, и они вареными сосисками повисли в воздухе. Арон из-под опущенных ресниц наблюдал за происходящим.
Девочка тоже опустила голову, но ее лицо защищали от посторонних глаз поля шляпки. Маленькая рука с перстнем-печаткой на среднем пальце протянута
