Затем Летифер разыщет следующего Мет'Лазана. И следующего. И следующего. Пока весь Этериуш не будет опустошен.
-Я не позволю этому случиться.
-Удачи.
-Мне не нужны твои святые добрые пожелания. Они ничего не значат в Инферниуме.
С этими прощальными словами мы с Васжаго прошли через ворота к лестнице. Меня немного утешало знание того, что Фаррин, скорее всего, жива, учитывая, что Васжаго не проявлял никаких признаков боли.
Пройдя мимо горгулий, чьи глаза светились красным, я побежал вверх по лестнице к двери, где на меня уставились дьявольские дверные молотки. Тремя ударами дверь открылась, и мы вдвоем вошли в лечебницу. В воздухе повис холодок, от которого перехватывало дыхание, когда я пробирался в вестибюль. Старые каменные стены, покрытые пятнами возраста и ветхости, придавали интерьеру неопрятный вид.
Медсестра, одетая в белую униформу и шапочку для кормления, наблюдала за нами, когда мы проходили мимо, ее моложавое лицо сменилось на лицо скелета с разложившейся плотью и снова приобрело моложавый вид.
-Я думаю, что я ей нравлюсь, - тихо сказал Васжаго рядом со мной.
Я бы рассмеялся, если бы мои мышцы не были так напряжены при мысли о том, что Фаррин находится в этом месте. Как ужасно это, должно быть, было для нее, особенно с такими незначительными боевыми навыками, какими она обладала. Я был рад узнать, что Веспир пошла за ней, так что, по крайней мере, она была не одна. Но, учитывая намерения моего отца, Веспир, конечно же, не могла выжить.
За стойкой регистрации лечебница открылась во что-то вроде старого, обветшалого атриума со стеклянным куполом над головой и этажами за этажами того, что, должно быть, насчитывало более пары тысяч палат для пациентов, а то и больше. Мы продолжали идти вперед, к коридору, где вдалеке мерцал знак выхода.
Вдоль коридора тянулись палаты, где пациенты сидели в инвалидных креслах. Лицом к выходу сидел старик, одетый только в то, что походило на матерчатый подгузник. Когда мы проходили мимо, я обернулся и увидел, что его глаза остекленели, а руки непрерывно дрожали. Он прошептал про себя неразборчивые слова.
Мы продолжили путь, миновав женщину, которая раскачивалась взад-вперед на своем стуле.
-Бога нет. -Она потянулась к нам двоим, когда мы проходили мимо, чуть не задев мою руку. -Помоги мне, ангел. Помоги мне. Пожалуйста!
Мы, наконец, дошли до конца коридора и толкнули старую, средневекового вида дверь на лестничную клетку. Я выглянул из-за края перил, чтобы найти лестницу, ведущую на уровни ниже нас, и оглянулся на Васжаго.
-Готов к этому?
-Готов, как никогда, я полагаю.
Мы побежали вниз по лестнице, звук наших тяжелых ботинок эхом отражался от стен, пока мы не достигли самого низа. Кто-то нарисовал на двери АД, и я знал, что мы нашли его.
Вход в лабиринт.
Сделав глубокий вдох, я протиснулся в серый коридор с серыми стенами, серыми полами, серыми потолками. Когда я переступил порог с Васжаго, следовавшим за мной, звук скрежещущего камня сзади заставил меня обернуться и обнаружить, что стена за нами закрывается.
-Что ж, я полагаю, теперь мы привержены делу, - сказал Васжаго.
Мое внимание привлекла дверь впереди справа, и я направился к ней. Я распахнул ее и обнаружил тихий зимний лес с другой стороны.
Васжаго усмехнулся позади меня.
-Ты, должно быть, чертовски издеваешься надо мной.
Пыхтя, я вошёл внутрь, ледяной воздух проник в мои легкие, пока я тащился по снегу.
-Не хочешь рассказать мне, почему мы развлекаемся тем, что явно является приманкой?
-Я не собираюсь оставлять какую-либо часть этого лабиринта непроверенной для Фаррин. Если мне придется обыскивать каждую комнату, каждый уголок, это то, что я сделаю .
-Конечно, она должна продвинуться в этом деле дальше, чем это.
Мерцание огней впереди заставило меня остановиться. Медленными и осторожными шагами я крался к хижине, от вида которой у меня по телу пробежал холодок. Он был до жути похож на тот, в котором жила любовница моего отца.
-Ты узнаешь это?- Спросил Васжаго.
-К сожалению, да.
Что-то подтолкнуло меня приблизиться, даже несмотря на то, что моя голова говорила мне развернуться и идти обратно. С клинком в руке я подошел к окну, за которым, судя по всему, трахались две фигуры. Знакомое лицо моего отца вызвало болезненный скрут у меня в животе. Его любовница склонилась над деревянным столом, ее длинные каштановые волосы разметались по его краю.
Она повернулась ко мне лицом, и я сосредоточился на глазах цвета звездной пыли и знакомости ее юного лица.
Люстина.
В ее глазах была паника и они горели от страха, она издала страдальческий крик.
-Помоги мне! Пожалуйста!
Взревев от гнева, я бросился к окну и ударил кулаком по стеклу. Когда оно не сломалось, я шагнул к двери, нажимая на ручку, чтобы открыть ее.
Дверь не поддавалась. Я протаранил его плечом, врезавшись в кажущееся непрочным дерево. Тем не менее, он не двигался. Я слышал, как с другой стороны плакала Люстина, умоляя, и этот звук разрывал меня на части. В бешенстве я заколотил кулаками по барьеру и заметил, как чернота ползет вверх по моим рукам.
Васжаго схватил меня за руку, но я отбросил его руку, ударив ладонями ему в грудь и отбросив его назад. Он вскочил на ноги и снова бросился на меня, отбрасывая меня обратно к стенам каюты.
-Это не она! Помни, ты здесь ради Фаррин!
Я замер при этих словах и заметил, что больше не слышу криков Люстины.
-Выпей немного живительного напитка. Совсем чуть-чуть, да?
Затаив дыхание, я кивнул и, сунув руку в сумку на бедре, вытащил пузырек. Откупорив его, я выпил ровно столько крови ангела, чтобы по телу пробежало покалывание. Когда я снова поднял руки, чернота вернулась к кончикам моих пальцев.
56
ФАРРИН
Мы вышли через дверь, и я схватила другой фонарь, висевший на кронштейне. Поднеся его к двери, я показала 445.
-Мы продвинулись дальше.
Я повернулась к Веспир и мальчику, который, как я только что заметила, был одет в поношенную одежду, его кости торчали сквозь кожу.
-Как тебя зовут? - Спросила я, удивляясь, как сильно он был похож на молодого Иерихона, которому, возможно, было всего восемь лет. Меня беспокоила мысль, что он был заперт в лабиринте один. И как долго?
Опустив взгляд, он покачал головой.
Возможно, он не мог говорить.
-Все в порядке, ты не обязан мне говорить.
