Из задней двери «ошкоша» вытряхнулась туша Сато. Кивнув своим трем ниндзя и прохрипев им что-то, он сказал:
— Боттом-сан, пожалуйста, поедем с нами.
«О черт, — подумал Ник. — Так скоро. Так рано. Я еще не готов».
И опять ему пришли на ум миллиарды мужчин и женщин, умиравших с такими же недостойными мыслями. Он облизнул губы.
— Мистер Накамура вернулся?
— Нет еще, — прогрохотал Сато. — Но мистер Накамура просил показать вам кое-что перед тем, как вы встретитесь с ним сегодня. Прошу вас поехать с нами.
— У меня есть выбор? — поинтересовался Ник.
— Прошу вас, Боттом-сан, — сказал Сато. — Мы отвезем вас назад к вашему автомобилю через час. А то и быстрее.
Держа руки подальше от «глока» и не делая резких движений, Ник по откинутому пандусу поднялся в ПМПЗВА, двигатель которого все это время работал.
Поездка оказалась недолгой, от силы две мили, и закончилась на полянке — остатке длинного парка вдоль восточного берега Платт-ривер. Теперь над ней нависали высотные кондоминиумы, построенные в конце прошлого и начале нынешнего века. Сато, трое ниндзя и Ник вышли из первого ПМПЗВА и пересели в один из вертолетов-стрекоз Накамуры — не столь роскошный, как тот, в котором Ник неделей ранее летел на Рейтон-Пасс. С десяток людей Сато из других «ошкошей» — все в черном и в кевларе — окружили вертолет. Муцуми Ота, он же Вилли, жестом пригласил Ника пройти в открытую дверь. Сато надел наушники с микрофоном, дождался, когда рассядутся и пристегнутся все остальные, и произнес в микрофон несколько незнакомых Нику японских слогов. «Сасаяки-томбо» бесшумно поднялся в воздух, завис, лег набок и полетел на восток над центром Денвера.
Боковые двери остались открытыми, и Ник видел собственное отражение в позолоченном стекле пятидесятиодногоэтажного здания, раньше принадлежавшего «Уэллс фарго»,[123] — скромного небоскреба, давным-давно прозванного «кассой» за очертания верхушки. Здания все мелькали и мелькали под ними; внезапно вертолет оказался за чертой города и взял курс на юго-восток, летя над фермами и высокой прерией.
Ник знал, что вот уже несколько десятилетий Денвер выглядит именно так. На севере, юге и западе окраины города тянулись за горизонт, а на востоке всегда существовала резкая граница: город, потом несколько ферм с системами орошения, а дальше — высокая прерия до самого Канзаса. Ник не спрашивал, куда они направляются; единственная его догадка была довольно смутной.
Он почуял пункт их назначения прежде, чем увидел, а почуяв, понял, что его догадка верна.
Стрекоза приземлилась, все расстегнули ремни. Охранники-ниндзя спрыгнули на землю, жестами вежливо приглашая за собой Ника. Ник задрал перед рубашки, чтобы закрыть нос и рот — иначе его бы вырвало.
— Вы знаете, где вы, Боттом-сан? — спросил Сато, подходя к Нику и к краю зловонной бездны.
Ник кивнул, не желая говорить, потому что тогда вонь заполнила бы его открытый рот.
Они были на денверской муниципальной свалке № 9.
— Вы бывали здесь прежде, Боттом-сан?
Ник отрицательно покачал головой. Он не понимал, как Сато может говорить, вдыхая этот воздух. Ник видел немало судебных фотографий и видеосъемок этого места, но сам никогда здесь не появлялся.
Первоначально свалка была глубоким оврагом, протянувшимся на целую милю с севера на юг. Затем его углубили местами при помощи бульдозеров, оборудовали наверху плоские площадки, выровняли грунтовки, ведущие от шоссе. С западной стороны вниз сбрасывались тонны обычного городского мусора — бессчетные мешки с отходами, сломанная мебель, груды гниющей одежды и всевозможных органических отбросов. Здесь, с северо-западной стороны, тоже было много такого мусора, но еще повсюду, сверху донизу, разлагались человеческие тела — многие сотни тел. Некоторые были завернуты в материю или упакованы в пластиковые мешки, но большей частью мертвецы лежали голыми под жарким сентябрьским солнцем. Тучи чаек и ворон поднялись с мест кормежки при виде вертолета, но вскоре вернулись к трапезе. Часть территории принадлежала грифам: они парили в потоках воздуха, словно самолеты на подходе к Денверскому аэропорту, ожидая, когда тоже смогут поживиться. Многие из тел в самом низу превратились в скелеты без всяких признаков пола и сверкали белизной — редкие клочья плоти оставались порой на ребрах, на тазовых костях, на ногах. Но в большинстве своем трупы еще не лишились мяса и распухли так, что вообще ничем не напоминали людей. Они кишели личинками, и лишь кое-где из разлагающейся массы бесстыдно торчали белые кости.
Ник обратил внимание, что многие тела на средней стадии разложения будто бы двигаются и подергиваются на склоне: игра света, объясняемая движением миллионов личинок на поверхности и внутри тел. Такими брезговали лакомиться даже чайки.
Теперь, когда миновала первая треть славного двадцать первого века, у границ каждого американского города имелась подобная свалка. Всем — отрядам реконкисты, ополчению Синко де Майо,[124] бандам Арийского братства, джихадистам, отрядам самообороны, мотоциклетным бандам, а нередко и самим властям — требовалось такое место, если в городе хотя бы минимально поддерживалась общественная гигиена.
Сато дотронулся до левой руки Ника и пододвинул его поближе к краю.
Пистолет оставался при нем, и правая рука Ника уже поднялась. Если бы Окада, Исии или Ота подняли оружие у него за спиной, то Ник бы бросился на Сато, крепко обхватил громилу и разрядил «глок» ему в живот, грудь и лицо. Потом он скатился бы вниз, на гору трупов, прикрываясь телом Сато и продолжая стрелять из «глока», после чего выхватил бы бесполезный карманный пистолетик, спрятанный на голени, и стал палить из него в трех ниндзя с кевларом и автоматическими карабинами М4.
Тело Ника было готово к этому, но в голове крутилась мысль: «Вэл, Леонард и К. Т. никогда не узнают, что со мной случилось».
Ну, К. Т., может, и узнает. Денверская полиция проверяла муниципальную свалку № 9 приблизительно раз в месяц на предмет интересующих ее трупов. К. Т. может сообщить об этом его сыну и тестю, если только они сами не окажутся здесь. А Ник считал, что это вполне возможно.
Сато положил руку на левое плечо Ника, Ник положил руку на рукоять «глока» под легкой курткой. Три ниндзя пододвинулись к ним поближе.
— Мукацуку ё на-со дэсу ка?[125] — сказал Сато.
Ник понятия не имел, что это значит. Может быть, прощание. Может быть, ультиматум. Впрочем, ему было все равно. Его указательный палец лежал на спусковом крючке «глока». Все, что может произойти дальше, произойдет за доли секунды.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
