1/13 сентября 1896. Воскресенье.
Из маленькой Церкви в Котода был очень благочестивый христианин, просил икону для аналоя, дана Благовещения, благословил его также двумя малыми иконами и молитвенником.
Сегодня последнюю литургию с певчими пел их учитель, диакон, Димитрий Константинович Львовский. В пятницу на этой неделе уедет в Россию с семейством — детей в школу отдавать. Едет в отпуск. Желательно, чтобы вернулся, человек очень хороший, искусный учитель пения и не недаровитый композитор. Жена его, Катерина Петровна, — образцовая супруга и мать: при четырех детях управляется без прислуги, и дети всегда сыты; веселы, красивы, бойки, чисты; правда, что за то Димитрий Константинович у нее и нянька, и слуга, и в то же время не чающий в ней души муж.
2/14 сентября 1896. Понедельник.
Начал сегодня вставать с трех часов утра, так как дел много накопилось, особенно переписки с Россией.
После обеда съездил в Посольство попросить приложить к семи ящикам с книгами, отправляемых в Россию, казенные печати. Очень любезно обещались де Воллан и Распопов.
3/15 сентября 1896. Вторник.
Дождь целый день. Воздух холодеет, и больных в школе увеличивается.
От полудня до шести часов уложены все книги в семь ящиков, и ящики запаяны и закрыты.
В стране наводнений и беды — больше в нынешнем году, чем прежде. Дороговизна на все растет, оттого и Миссии тяжелее.
4/16 сентября 1896. Среда.
Наводнения от дождей везде ужасные; о. Игнатий Мукояма, добравшись до Оосака, не может оттуда ни по железной дороге, ни морем двинуться, чтобы добраться до Окаяма: разливы испортили дорогу, бури мешают судам; в Исиномаки на нижних улицах воды три фута; в Батоо четырем христианским домам, очень пострадавшим от наводнения, завтра в знак сострадания хоть по две ены нужно послать; в Нагоя во время урагана, разрушившего множество домов, к катихизатору Петру Сибаяма в продолжении суматохи забрался вор и похитил на 40 ен платья жены и детей; тоже придется послать помощи ен 7. Из Акита катихизатор Павел Кубота пишет о бывшем там сильнейшем землетрясении, от которого город очень пострадал; христиане, впрочем, целы.
Тогава — редактор, и два бонзы затеяли «Симбокквай» — совместное христиан и буддистов, в Сиба, двадцать шестого числа сего месяца; участники должны внести по 1 ене; к двадцатому числу должен ответить. Я получил пригласительное письмо за подписью всех троих. Разумеется, отвечу, что не буду. Брататься с язычеством проповеднику истинной Божественной веры так же противоестественно и невозможно, как свету соединиться с тьмой.
Сегодня вечером производится «Сообецуквай» уезжающему в Россию учителю пения Димитрию Константиновичу Львовскому. Он был на собрании с детьми, угощался и слушал излияния чувств ребят и их дурное пение, к которому они готовились так усердно. Мы же с Николаем Александровичем Распоповым в это время накладывали казенные печати на семь ящиков с книгами, идущими в Россию; на каждый ящик наложено шесть печатей, которыми припечатан к крышке полотняный лоскут с надписью «Expedition Officielle».
5/17 сентября 1896. Четверг.
Ящики положено отправить с Димитрием Константиновичем Львовским; он берется разослать их из Одессы по адресам; а из Посольства дан будет ему паспорт с припиской, что он едет курьером с депешами (разумея, ящики). Значит, можно надеяться, что ящики, несомненно, достигнут своего назначения; иначе в Одессе — кто позаботился бы о рассылке их!
Купил я в подарок о. Феодору Быстрову и его семейству шелковых материй три куска, красной с разводами — ему на рясу, темно–зеленой с цветами — Ольге Петровне, светло–серой — дочери; купил еще о. Иоанну Демкину на рясу светло–синего «кохоку»; все четыре куска по 24 кудзира сяку, цена 97 ен 68 сен за все четыре куска. Не жаль для о. Феодора: услуг его Миссии ничем нельзя окупить. Посылку передал для доставки Димитрию Константиновичу Львовскому (послан еще ящик чая Феодору и веер, вышитый Анной Акаси, его дочке). Вероятно, еще в Одессе, в таможне, придется потом приплатиться за посылку.
6/18 сентября 1896. Пятница.
Ящики, вчера вечером надписанные, сегодня утром увязаны веревками и отправлены на станцию железной дороги для перевозки с ночным товарным поездом в Иокохаму.
Из Уено от анонима похвальное письмо о катихизаторе Павле Судзуки: благотворителен–де и очень сострадателен: о бедствующих очень заботится. Если не приятельская услуга, то очень радостно.
Из Оита письмо в похвалу бывшего там катихизатором Исайи Мидзусима; видно, что сей еще не оставил мутить тамошнюю Церковь.
7/19 сентября 1896. Суббота.
В одиннадцать часов учащиеся вместо класса пения собрались в Собор и пропели напутственный молебен своему учителю пения и регенту диакону Димитрию Константиновичу Львовскому и его супруге Катерине Петровне, во службе становившейся вместе с дискантами правого хора и отлично певшей дискантом, с их чадами: Григорием восьми лет, Верой шести, Петром трех и Михаилом одного года. Служили молебен вместе со мной оо. Павел Сато и Роман Циба. Потом отъезжающие позавтракали у меня и в час пополудни отправились на железную дорогу. Ученики еще раньше ушли на станцию, чтобы там попрощаться с ним.
Уезжают завтра утром на французском судне Natal. Я остаюсь опять совершенно один в Миссии, как десять лет тому назад. Но теперь больше помощников из японцев, и я совсем спокоен. Спокоен, впрочем, больше от того, что твердо сознаю, что творю дело не свое, а Божие; пора, наконец, прийти к этому убеждению. А с тем вместе — что же и тревожиться, что нет сил? Хозяин знает про то; в бессилии проявляется сила Божия.
Всенощную сегодня (пред праздником Рождества Богородицы) пели отлично, кроме ирмосов на левом клиросе, но и ирмосы же трудные и не совсем распетые.
Были двое русских, приехавших в кабриолете до начала службы и уехавших по помазании святым елеем; по–видимому, муж и жена, по платью и приемам очень почтенные.
В Церкви Нигава давали катихизатору ежемесячно 1 1/2 ены; но Аки–ла Иису там болен; по–видимому, при смерти, и катихизатор потребовал 1 1/2 ен от Миссии — там некому дать ему сию помощь. Послано сегодня 3 ены за девятый и десятый месяцы. Так–то почти везде оказываются японские христиане несостоятельными, обещают и дадут, а потом назад. Я в отчаяние пришел. Бьешься, как рыба об лед, доказывая им необходимость мало–помалу принимать Церковь на свои плеча: бедные гроши какие–нибудь успеешь выклянчить от них, а потом и это же утащат назад.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
