Возраст – за сотню. Лысая. Один глаз отсутствует, даже повязкой не озаботилась. Нос – горбатый, волосатый, с тремя бородавками и сломанный набок. Губы – ярко-красные. Щеки – пять слоев крема плюс румяна и пудра. Зуб – один. Рост – два метра четыре сантиметра. Другие отличительные черты:… А разве этих мало?
Баба Яга отдыхает! Что там одноногой старухе на костыле до этого чуда, описать которое можно было только в таких вот рубленных, коротких фразах в стиле Феди. Описывать Алису – лишь порочить зря доброе имя, прославленное в книжках про деревянного мальчика, в книжках про светлое коммунистическое будущее. И в прекрасном юношеском фильме начала восьмидесятых, когда половина подростков страны по уши влюбилась в Алису Селезневу, спортсменку и комсомолку, друзья которой так и не выдали, где же этот загадочные мелофон.
Главное – не смотреть на пучки длинных седых волос, растущих из бородавок на носу. И в пустую глазницу. И на единственный гнилой зуб во впавшем рту. И вообще на нее не смотреть! И не слушать этот голос, по спектру близкий ко звуку трения пенопласта о стекло. И вообще побыстрее бы покинуть этот дом!
Но это мысли, а кроме них есть еще и реальность. И реальность утверждает – мы останемся тут. Хозяйка, Алиса, тут совершенно ни при чем. Как и ведьма Сташа, как и все остальные мои спутники. Мы останемся, потому что в соседнем с Алисой кресле восседал Он. Золотая мантия, золотые волосы, белоснежная улыбка на загорелой золотистой коже. И мощь. Мощь, которая чувствовалась без сумеречного зрения, мощь, подобной которой у обычного человека, а он был человеком, я никогда не встречал! Куда там Архимагу Ноху – тот и за тысячи лет остался лишь магом, пусть и сильным. Этот же человек… Сама сила! Я бы даже не рискнул сравнить его с Валайбойфром или с тем, кто называл себя правой рукой Лорда Черноречья и вел со мной беседы после моего похода в Ад. Это был Чародей, Чародей с большой буквы.
И этот чародей с первого взгляда влюбился в Сташу. Влюбился, как могут влюбляться только юнцы, не познавшие всей грязи нашей жизни. Влюбился, чтоб вскоре погибнуть.
Ну что же… Говорить, что это был Золотой Чародей, глупо – это и так понятно. Как мне стал понятен и весь план «третьей силы». Использовать меня, Сташу, всех остальных, для того, чтоб уничтожить в преддверии большой войны едва ли не самого опасного врага. Что там дьявол, лорд… За тысячи лет они настолько закостенели, что все их поступки, все их гениальные ходы можно предугадать на годы вперед. Другое дело человек, молодой чародей с божественной силой, жестокий и беспощадный, оттачивающий свое мастерство сначала на мелких королевствах, вроде Хельмецка, а в будущем способный точно так же подчинить себе весь мир.
Такого конкурента надо устранить. И если не работают яды и кинжалы, если не в силах помочь волшебство – нужны любовь и предательство. Получите товар, вот квитанция, распишитесь, спасибо за покупку. Любовь продана, осталось обеспечить предательство, и конкурент устранен, победа в кармане а нас ждет, не сомневаюсь, немедленное возвращение в нашу эпоху.
Гнусно играть с такими материями? Гнусно. Меня можно назвать убийцей, я спокойно могу обмануть и выстрелить в спину, мне не жалко предать друга, если того будет требовать интерес. Но так играть с любовью, единственным чувством, которое я хоть немного уважаю… Обращаюсь мысленно к «третьей силе», зная, что он мои мысли прочитать не может. Я буду следовать твоему плану. Я сделаю так, как ты хочешь. Но потом, когда наступит час, я убью тебя. Просто убью, окончательно и бесповоротно. Так, чтоб ты потом уже никогда не возродился ни в своем, ни в чужом теле. Я обеспечу тебе такой конец, не будь я Михаилом Алистиным!
А дворецкий – молодец! Пусти он нас всех, и сейчас бы Золотой Чародей уже успешно убивал герцога Тагрея Тореа. А так – мысленный приказ герцогу, «Убирайся, быстрее! Тут в гостях Золотой Чародей», и можно не волноваться. Когда у мага такая мощь – он просто брезгует читать чужие мысли, а значит и не узнает, что мы дружим с его врагом и прибыли в эту страну его убивать.
Кстати, как там Сташа… А никак! Ответна ли любовь чародея к ведьме – об этом не знал никто, кроме нее. Непроницаемое лицо, абсолютный контроль и полная невозмутимость. Ой, чувствую, сейчас может начаться…
Не началось. Общую обстановку «разрядила» Алиса.
***
– Сташенька, девочка моя! Как я рада тебя видеть! Ты приехала в гости к своей тете Алисе? И мальчика своего с собой привела? Как я рада, как я рада! Сташенька, познакомься – а это Вечеж, он тоже хороший мальчик! Вечеж, а это Сташенька, моя девочка любимая! А вы, молодой человек…
– Михаил. Михаил Михайлович Алистин, – меня ничего не тянуло на откровенность – просто я понял, что никакой обман в такой компании не пройдет. А лишь полуправда, да и то, когда правды больше говоришь, чем умалчиваешь. Тут надо быть очень, и очень внимательным…
– Сташа, рад познакомиться! Я Вечеж, впрочем, тетя Алиса меня уже представила! А у вас, молодой человек, признаюсь, очень и очень занимательное оружие… Не дадите посмотреть?
– Детки, что вы сразу о своих игрушках! – вмешалась Алиса, поднимаясь своим более чем двухметровым ростом с кресла, – Давайте я вас сначала чайком напою, у меня как раз чайничек вот-вот должен закипеть! А потом, за чайком, мы и поговорим о жизни…
Ой, чувствую, поговорим! Я человек не азартный, но когда рядом Вечеж, он же Золотой Чародей… Простое чаепитие может спокойно превратиться в пересечение километровой пропасти по шелковой нити или марафонскому бегу по лезвию ножа!
***
– Сташенька, девочка, ты чего так долго у своей тетушки Алисы не показывалась? Ты пей, пей чаек! И пусть твои мальчики пьют. И пусть твоя подружка пьет, хороший чаек.
– Спасибо, тетушка!
– Да что ты, что ты, доченька! Не за что! Ты знаешь, я всегда рада тебя видеть! Мальчики, вам чаек нравится?
– Благодарствую, госпожа, – Бесс настолько легко переходил на свой вычурный язык, который я для себя переводил мысленно устаревшими русскими формами, что я аж диву давался. Нормальный вроде человек, а стоит с герцогом встретится, или на званный ужин к старухе попасть – моментально преображается! Это уже не седой бандит-некромант, не любовник и сожитель Валеры, а самый что ни на есть аристократ! Тьфу на них…
– Спасибо, очень вкусно! – поддержала своего парня Лера.
– Угу, – буркнул Федя.
Бил промолчал. Нет, он бы может что-то и сказал – но его с нами не было, по какой-то причине он не захотел бросать своего «учителя» Тагрея, и потому промолчал. То есть я предполагаю, что он промолчал. Может, как раз в этот момент он что-то и говорил, но не тут и не нам.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
