«То, что я любил, я по-прежнему люблю, то, что ненавидел, – по-прежнему ненавижу, – признавался Табаков журналистам. – И плачу от того же, и смеюсь потому же. Хотя… с годами смеюсь чаще. Слава Богу, который дал мне способность хоть иногда видеть себя со стороны. В зеркале ванной комнаты, например. Или с трудом завязывающего шнурки ботинок, потому что мешает собственное брюхо, навевающее мысли о бренности существования и о собственном несовершенстве. Но не стоит отчаиваться только потому, что выросло брюхо. Есть в жизни мгновения, которые придают ей огромный смысл. Вот когда младший сын говорит мне: “Подыми меня вверх, неожиданно”, – я задыхаюсь в эту секунду от полноты чувства жизни».
Уже сейчас видно, как проявляются у Павла родительские черты: «Терпимость и системность – от Марины, а все остальное, касающееся энергетического ресурса, разнообразия и жуликоватой изобретательности в достижении цели, которую он ставит перед собой, – это от меня. Павлик уже прекрасно знает, на какие именно надо кнопки нажимать, чтобы чего-то добиться от человека. Бульдозерность в достижении цели – моя, а склонность сгущать, драматизировать события – это от матери. Так распорядилась природа. Господь наградил меня Мариной, а Марина подарила мне Павла. Иногда мне кажется, что это счастье дано мне не совсем по заслугам…
Работа, так же, как и мои дети, мои внуки, так же, как жена моя, – и есть основной стимул моего существования. А может быть, даже и развития. Потому что никогда не теряю надежды на то, что могу еще чему-то научиться. Как говорил граф Толстой: “Е.Б.Ж.” – “если будем живы”»…
Тем не менее, Марина допускает, что ее семейная идиллия может быть разрушена в один момент: «В жизни все возможно. Я не люблю, когда люди зарекаются: вот, мне никто никогда, кроме тебя, не будет нужен. Не надо канонизировать собственную историю, потому что она не закончена. А пока она не закончена, нельзя сказать, что она состоялась именно так, а не иначе. В данный момент мы вместе, мы зависим друг от друга, в нашей жизни было много настоящих страстей и настоящей боли, и мы причиняли эту боль, потому что были неравнодушны друг к другу. Если наступит момент, когда я успокоюсь и начну жить только своими интересами, тогда все будет кончено».
Вообще она считает, что ее муж «надежный, верный, настоящий человек. Но вдруг такое разочарование будет, что я скажу: все было не то и не так. Эти 20 или 25 лет были ошибкой. Я не хочу, чтобы такое случилось, но и не зарекаюсь. Когда Олег Павлович в очередной раз напоминает, что его отец сочетался последним браком в возрасте семидесяти трех лет, я прошу: “Ты только меня заранее предупреди”. Возможно, все еще впереди и у него, и у меня».
ДЖОН ТРАВОЛТА И КЕЛЛИ ПРЕСТОН
Трудно найти более разных людей: он – типичное воплощение экранного повесы-танцора, человек эмоциональный и открытый, неугомонный затейник, поедатель огромного количества гамбургеров; она – образец капризной кинодивы, изводящей мужа постоянными упреками по поводу и без, маниакальная чистюля и ревнивица. Но вот уже более десяти лет они вместе благодаря общей профессии, детям и… выработанной женой методики строгого контроля, превратившей экранного супермена в супруга-подкаблучника.
В апреле 2003 г. голливудский актер Джон Траволта, который в следующем году отметит собственное 50-летие, признался журналистам, что был пристыжен своей женой Келли Престон, когда однажды ночью оказался в голом виде перед большим зеркалом. Престон в шутку скорчила гримасу, засунула два пальца в рот и показала, как ее «тошнит». «Она пыталась сказать мне то, что я сам должен был заметить. Я позволил себе превратиться чуть ли не в развалину. Моя жена любит меня, и я восхищаюсь ею, так что это не хочется менять. Но у моего самоуважения появились заметные трещины. Я подумал, что выгляжу как мужчина средних лет в плохой форме. В конце концов, я не желал видеть, как у моей жены возникают тошнотворные ощущения при взгляде на меня без одежды». Траволта тут же начал усиленно тренироваться и смог сбросить свой вес со ста до 89 кг, причем даже не прибегая к диетам.
Джон Джозеф Траволта родился 18 февраля 1954 г. в провинциальном городке Инглвуд, штат Нью-Джерси, в большой итало-ирландской семье (его фамилия переводится с итальянского языка как «высокое напряжение»). Его отцу, Сальваторе, к тому времени уже исполнился 41 год. Бывший футболист занимался торговлей автозапчастями, чтобы прокормить семью, в которой Джон был шестым ребенком. Мать, Хелен, в прошлом солистка вокальной группы «Солнечные сестры», преподавала драматическое искусство в школе. Она с наслаждением возилась со своими отпрысками на подмостках, специально сооруженных мужем в подвале для домашнего театра.
Будущий кумир дискотек с шести лет брал уроки танцев. Его учителем был не кто иной, как брат легендарного танцора Джина Келли – Фред. Такой всесторонний подход к образованию позволил троим из шестерых детей стать актерами: кроме младшего, Джона, на эту опасную стезю ступили еще Эллен и Джой.
Джонни с детства любил сказку о Питере Пэне, летающем ребенке. Однажды, подражая любимому герою, он взобрался на крышу сарая, оттолкнулся и попытался полететь. Попытка закончилась неудачей, хорошо, что сарай был невысокий, и мальчик только расшиб коленки. Но желание летать не прошло. Над их домом пролегала воздушная трасса, и Джонни мог часами наблюдать за полетами. А еще у него появилось хобби – он стал коллекционировать игрушечные модели самолетов. Чтобы помочь сыну сделать выбор, мама повезла его в авиашколу в Нью-Джерси, где учился их родственник. Но Джон, поначалу оживившийся при виде самолетов, после небольшой экскурсии по базе помрачнел. Ему не понравилась военная дисциплина, униформа и короткая стрижка курсантов. В то время юноша увлекался группой «Битлз» и, подражая своим кумирам, отращивал длинные волосы. На обратном пути сын сказал матери: «Я решил, чем буду заниматься. Стану актером, заработаю денег и куплю любой самолет, который понравится».
В 16 лет с разрешения родителей Джон бросил учебу в школе и все свое время отдал сцене. Через два года он дебютировал во вне-бродвейской постановке, позже вошел в труппу «Бриолина», но далеко не на главную роль. Первые шаги к популярности молодой актер совершил на Бродвее, сыграв в 1975 г. веселого модника Дэнни Зуко в ретро-мюзикле «Бриолин». Спустя три года Рэндалл Клейзер снял по этой постановке фильм с Траволтой (уже популярным киноактером) в главной роли. В кино на него обратили внимание после второплановой роли в кровавом ужастике Брайана Де Пальмы «Кэрри». Но по-настоящему знаменитым актер «проснулся» после триумфальной премьеры мюзикла «Лихорадка субботнего вечера», вышедшего на экран в 1977 г.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
