и потерял при этом пальцы. Не зря большинство людей не думают защищаться таким образом.
Ушио долго смотрел на отсутствующие пальцы, пока реальность ситуации не настигла его. С криком он опустился на пол, свернувшись калачиком вокруг раненой руки.
При виде этого остальные кандидаты в Мудрецы, наконец, начали паниковать.
— Подождите, как?! Как он смог победить способность Барона Эроге к замораживанию времени?!
— К-кто-нибудь, помогите ему!
— Что происходит?! Проклятье! Я не могу использовать ни одно из своих умений!
— Я тоже!
Король смотрел на Ушио холодными глазами, но, похоже, он не собирался его прикончить. Удовлетворенный, он бесстрастно вернулся на свой трон.
— Что, черт возьми, означает Барон Эроге? — размышляла Томочика посреди суматохи.
Том 3 Глава 8 Вы ведь не думаете, что уже могли это сделать?
— Похоже, я довольно хорошо вас понимаю. Не волнуйтесь, как бы грубо вы себя ни вели, я не собираюсь вас убивать. Но вы должны быть готовы к тому, что потеряете руку или две.
Студенты были явно в шоке, комната быстро превратилась в состояние полного хаоса. Должно быть, это был сильный удар для них, которые до сих пор так полагались на Дар.
Сидя на своем троне, король с ухмылкой наблюдал за происходящим, но когда ситуация не улеглась, он быстро потерял терпение.
— Так, теперь вы можете заткнуться? Или я должен сделать еще двух или трех из вас?
Ученики сразу же замолчали. Кроме Йогири и Томочики, вся группа была явно на взводе.
— Ух, такими темпами вы все равно не запомните ничего из того, что я скажу. Ладно, я немного объясню, прежде чем мы перейдем к основной теме. В конце концов, убедиться, что вы понимаете свою ситуацию, — это часть контракта.
Видимо, он почувствовал, что пока нет смысла говорить о предстоящих подвигах. Вздохнув, он начал объяснять.
— Хотя Мудрецы ведут себя так, будто они правят этим миром, мы здесь не их подданные. Поэтому у нас нет ни их поддержки, ни чего-либо, что позволило бы нам наложить ограничения на Дар. Вы ведь знаете об этом, верно?
Йогири вспомнил, что слышал, будто Дар был ограничен в пределах городов. Но, должно быть, это относилось только к тем местам, где властвовали подчиненные Мудрецов.
— Конечно. Мы уже подтвердили, что наши Дары работают в пределах столицы. — Сугуру Язаки, имевший класс Генерал, выступил от имени группы. Неудивительно, что Йогири пришлось спросить Томочики, как его зовут.
— Я так думал. Если бы вы знали, что не можете использовать свои силы, ты бы не вел себя так плохо, я прав? Причина, по которой вы сейчас не можете использовать свои способности, проста… Я обладаю собственной силой, которая ослабляет Дар. Эта сила распространяется на всю столицу, но когда вы приближаетесь ко мне, она становится сильнее. Так что расслабьтесь, это не значит, что ваши способности исчезли навсегда. Как только вы отдалитесь от меня, я уверен, вы сможете вновь прикрепить его пальцы.
Когда ученики поняли, что ограничения на Дар были локальным явлением, им удалось восстановить некое подобие спокойствия.
— Этого должно быть достаточно на данный момент. Если вы хотите узнать, почему или насколько ослабли ваши силы, спросите кого-нибудь другого. Теперь перейдем к основной теме. Слушайте внимательно; у меня нет времени объяснять вам дважды.
Кандидаты сделали то, что им было сказано, уделив королю все свое внимание.
— Чтобы стать Мудрецами, вы должны совершить великие подвиги. В этом королевстве вам предстоит совершить два таких подвига. Первый — отразить возможное вторжение Арганданской империи.
При этих словах группа снова зашевелилась. Если их противником была целая страна, стоили ли их тренировки до сих пор хоть чего-то? Естественно, что они забеспокоились.
— Не знаю, почему эта мысль пришла мне в голову… и это лишь самая смутная из смутных догадок, но вопреки всему… ты же не думаешь, что уже сделал это, Такату? — пробормотала Томочика.
* * *
Повернув время немного назад, мы возвращаемся к руинам башни Мастера Меча вскоре после того, как Йогири и Томочика ушли.
— Такими темпами мне придется просто сходить в туалет перед тобой полностью обнаженным!
— О чем ты, черт возьми, говоришь?!
Подросток плакал, распростершись на земле, а ребенок смотрел на него сверху вниз.
Плачущего звали Даймон Ханакава. Он был японским школьником, призванным в этот мир Мудрецами.
Другой был отпрыском Темного Бога Альбагармы, последним в своем роде, по имени Лют. Остальные отпрыски были уничтожены, он остался единственным выжившим, но он не до конца понимал, что произошло. Поэтому сейчас он пытался выведать эту информацию у последнего человека, оставшегося на месте происшествия.
— Но это все для меня! Если рассуждать логически, рационально, то я ничего не могу сделать, чтобы выжить в этой ситуации! Вы все равно убьете меня после того, как я отвечу на ваши вопросы, верно?! Я не смогу даже убежать от тебя, не говоря уже о том, чтобы бороться! Даже если ты выглядишь как невинный ребенок, на самом деле ты безжалостный, жестокий убийца, который уничтожит меня как насекомое и скажет что-то вроде: "Ух ты, как странно! Я не думал, что он умрет от этого", не так ли?. Ханакава жалобно завыл.
Лют надеялся использовать его как источник информации, чтобы отомстить за своего хозяина, но с такими темпами он не получит ничего ценного. — Так почему же раньше ты вжимался лицом в землю, словно готов был сделать все, чтобы выжить?
— О, ты это видел?
— Конечно, видел.
— Ну… я не могу поспорить с твоей интерпретацией этого, но в то время я понятия не имел, что делать, — неловко признался Ханакава. — Единственное, что я могу сделать сейчас, это раздеться и вести себя вызывающе!
— Но почему?! — Ханакава начал раздеваться. — Серьезно, не надо!
— О, ты хочешь сказать, чтобы я эпично обделался, не снимая одежды? Я вижу, тебе интереснее смотреть, как люди занимаются подобными вещами одетыми!
— Я скажу это на всякий случай, но лучше не надо. Я убью тебя мгновенно.
С точки зрения Люта, Ханакава был просто отбросом. Разница в их силах была настолько велика, что потусторонний не мог сделать ничего, чтобы даже поцарапать его. Но даже для отродья Темного Бога отвратительные вещи были… ну, отвратительными, и он был в таком же замешательстве от бессмысленного поведения Ханакавы, как и обычный человек.
— Хорошо, я обещаю не убивать тебя из злобы, так что расслабься. — Как ни неохотно, Лют попытался образумить подростка.
— Правда? Но не убьешь ли ты меня, сказав это?
— Нет. Кроме тебя, некому предоставить эту
