Попадание! Вы наносите рогозавру 27 урона.
Попадание! Вы наносите рогозавру 9 урона.
Зараза, а шкура-то у него прочная!
Рогозавр наносит вам 30 урона.
Лёгкое касание занесённого на повороте хвоста переворачивает мой мир с ног на голову. Хорошо, хоть оружие нельзя выронить, если сознательно этого не захотеть.
– Сюда! – слышится заполошный крик моего попутчика. – Я опять здесь, тварюга! И я без меча, спасибо одному идиоту!
Отплёвываясь от застрявших в зубах травинок, я вскакиваю и вижу, как Кевин драпает в сторону леса, выманивая врага на себя. Понятия не имея, как буду убивать этот экспонат из парка юрского периода, бегу следом. Оглядываюсь по пути и вижу, что три рогозаврика, каждый размером с осла, сбились в кучу в том месте, где их оставила мамка, предоставляя ей самой разобраться с людишками. Первая хорошая новость. И сразу за ней – плохая. Кевин до леса не добежал. Бешеная мамаша не позволила ему дважды обвести себя вокруг пальца и, предугадав движение парня, насадила его на один из рогов при попытке откатиться с её пути. Бедняга вскрикнул, а рогозавриха резко дёрнула головой, отправляя его тело в полёт. Глядя на шлейф кровищи, протянувшийся следом, самый отъявленный оптимист посчитал бы Кевина мёртвым, однако задание не закрылось.
Попадание! Вы наносите рогозавру 23 урона.
– Давай за мной! – ору я, переминающейся с лапы на лапу зверюге. – Не тормози!
Задрожавшая под моими ногами земля ясно дала понять, что рогозавриха приняла приглашение. Добежав до опушки, бросаюсь за ближайшее дерево, но не задерживаюсь, а отпрыгиваю ещё дальше. Слишком уж тоненькая преграда. Действительно, врезавшаяся в него мордой тварюга свалила древесный ствол, будто танк. Зато застопорилась, и я получил возможность достать её в глаз. Жаль, что не Волчьим укусом, а своим старым мечом.
Критическое попадание! Вы наносите рогозавру 44 урона. Частичное ослепление.
Попадание! Вы наносите рогозавру 25 урона.
Попадание! Вы наносите рогозавру 10 урона.
Рогозавр наносит вам 53 урона. Вы истекаете кровью (3 урона за 5 секунд, сроком на 30 секунд).
Пожадничав, я получил самым кончиком рога в грудь и чуть не откинул копыта. На мою удачу, за спиной оказалось ещё одно дерево, и я не рухнул под лапы бестии, а только приложился о него спиной и, удержав равновесие, бросился наутёк. Для монстра, чьё имя оканчивается на «завр», тварюга проявляла завидную сообразительность. Вторая попытка проредить с её помощью джунгли привела лишь к тому, что многотонная туша пронеслась мимо ствола-ловушки, на ходу притормаживая, чтобы зайти на следующий круг.
– Дай зелье! – заорали откуда-то сзади голосом Кевина. – И меч!
Он медленно брёл ко мне, зажимая руками развёрстую рану в груди. Наверное, вот-вот истечёт кровью.
– Лови! – швыряю сперва клинок, а за ним банку с пояса. Летят они чёрт-те куда, но на большее времени не хватает. Поливая развернувшуюся рогозавриху потоками брани, вновь срываюсь на бег, уводя зверя подальше от Кевина. Происходи сражение в поле, всё кончилось бы гораздо быстрей и плачевней, но здесь, в джунглях, у нас имелись все шансы доконать зверюшку. Так оно, в итоге, и вышло, хотя времени эта эпичнейшая баталия отняла преизрядно. Под совместным давлением двух крикливых и кусачих букашек, ослепшая на один глаз рогозавриха совсем растерялась и превратилась из готового смести всё на свете локомотива, в неловкую гору мяса.
… Попадание! Вы наносите рогозавру 29 урона. Рогозавр убит, получено 400 опыта.
Жесть какая! Да лучше бы я пару-тройку подай-принеси заданий за это время выполнил! И по деньгам бы куда приятнее вышло, и по опыту… Это не говоря о той нервотрёпке, через которую мне пришлось пройти, и двух потраченных зельях. Одно я сам выпил в время боя, другое Кевину отдал.
– Вот так побегали! – грудь моего попутчика вздымалась и опадала, подобно кузнечным мехам. – Ну как, одолжишь меч, или назад потребуешь?
– Бери уж… Но только до города, – спохватился я. – Пойдём, добьём молодняк.
– Зачем? – удивился Кевин. – Ты что, рога из них доставать умеешь?
– Вообще-то нет.
– Ну так не живодёрь понапрасну.
– Да ладно, – достаю из сумки два сухаря и протягиваю один спутнику. – Это, считай, милосердие. Всё равно они одни долго не проживут.
– Много ты знаешь! Поторчат ещё с часок у дороги, потом к мамке пойдут. А как инстинкты возьмут своё, так они дальше и двинутся. В этой части острова им мало кто навредить сможет. Глядишь, и вырастут.
– А ты, я смотрю, неплохо разбираешься в местной фауне. Поделишься опытом?
– Разве что в качестве награды за нашу прогулку до Бостани, – невозмутимо ответил он, дожевав сухарь.
– Почему так?
– Ты меня раздражаешь, Ник. Откровенность за откровенность.
– Не больно-то и хотелось. Идём уже.
– Я за тобой.
Рогозаврики, и правда, топтались всё там же, возле дороги. Набрасываться на них в одиночку я не рискнул, так что мы с Кевином обогнули осиротевших детёнышей и двинулись дальше на север. Минут двадцать нас никто не тревожил, а затем из кустов выбежали сразу три слизи.
– Болото рядом, – заметил мой временный брат по оружию, как только последняя оставшаяся в живых тварь обратилась в бегство. – Значит, до города уже недалеко, верно?
– Не так, чтобы очень. Но мы сделаем небольшой крюк. Мне надо ещё кое-какие дела здесь уладить.
Кевин неохотно кивнул, понимая, что с мечом я его, всё одно, дальше не отпущу, а без оружия он имеет все шансы до Бостани не добраться. Изначально-то в мои планы входило прогуляться по топям на обратном пути и собрать недостающие корни по квесту Игнатия, но не таскать же с собой этого страдальца подмостного. Остаётся надеяться, что Майлз сейчас в своём лагере, и у него найдётся для меня двадцать три корешка на продажу. А если вдуматься, пусть себе бегает по болотам, а я, в его отсутствие, палатку распотрошу. Глядишь, найду что-нибудь поценнее корней. Бандит я или погулять вышел?
Все мои далеко идущие планы развеялись бесплотным туманом, едва я увидел грязного, как трубочист, травника, суетящегося на краю облюбованной им поляны. Нашего появления он не заметил, полностью поглощённый своим весьма интересным занятием, а именно, привязыванием запястий безучастной ко всему нимфы… то есть дриады, к стволу дерева.
– Ты чего творишь?! – мой окрик заставил Майлза испуганно взвиться в воздух.
– Ник?! – одной рукой всполошившийся травник почему-то схватился за сердце, а вот вторая стремительно нырнула в карман. – Какого киснея тебе от меня вечно надо?!
Вечно? Значит, нашу встречу в борделе он всё же запомнил. Медленно подхожу ближе, делая вид, что не замечаю, как он шебаршится в кармане. Пусть бросает, что бы у него там ни было, знаем мы эти травнические штучки.
– Спрашиваю, чем это ты тут занят. Успокойся, дружище, на тебе лица нет.
– Что ты опять припёрся?
– Так за корнями. Игнатия твой ответ не устроил.
Хитрость – успех.
– Потерпит Игнатий! И ты вместе с ним. Не мешай, она скоро проснётся, – он заметно расслабился и вновь присел над дриадой, собираясь продолжить свою работу.
– Потерплю, только объясни, наконец, что тут у вас с ней происходит?
– Повезло мне в кои-то веки, вот что, – он туго затянул узел, передавливая верёвкой нежные ручки. – Завяз в трясине, думал с концами, и тут она. Палку мне протянула, вытащила, а я, не будь дурак, швырнул ей в лицо горсть толчёных семян рахитницы. От других травников слышал, что это их наповал укладывает, – он победно взглянул на меня, словно приглашая поаплодировать его предусмотрительности.
