– Вон оно что. Ничего себе задачка! А Сигурни прибудет на шаб?
– Да, мама будет там, не жди, что она официально пойдёт против законов Ковена. Но я в тебя верю, мой Эс! Кому, как не тебе, целителю, Грандмастеру, бессмертному, ходящему между мирами, по плечу такая задача! Сделай это ради меня, ради нас! – глаза её распахнулись, полные слёз и надежды, затем наши губы встретились и не стало ни слов, ни обещаний, ни сожалений. Только вера и надежда в то, что всё обязательно получиться…
***
Берег приближался с каждым слаженным гребком хирдманов Эйрика. Уже видна была линия пенного прибоя и лукоморье Моны. Справа, у самой опушки подступавшего густого подлеска угадывался лагерь беженцев. Пятна шатров, вытащенные на берег для просушки лодки, завершали шаткую идиллическую картину хрупкого мира для этих людей.
Драккар Эйрика подошёл к длинной песчаной косе. Часть хирдманов попрыгала в воду, прихватив длинные железные костыли и кувалды для закрепления корабля. Четверо северян стали вытаскивать из-под запасного паруса длинные тяжёлые, просмоленные…свёртки? Я насчитал четыре.
Справа подошёл Эйрик и, кивнув мне на них, произнёс:
– Помнишь, я говорил, что мы должны похоронить родных?
– Да, брат, но это же опасно! Они умерли от буббонки, а мы везли их трупы всё это время?!
– Не переживай, Эс. Мы знаем, как обращаться с умершими от мора. Их зашили в отрезки старого паруса, затем окунули в жидкую смолу.
– Но не проще ли…
– Похоронить в океане? Проще, но не по нашим правилам. Здесь есть река, а все реки ведут…в место, где встречаются души умерших северян. Да, ты можешь посчитать это глупостью, ведь Мона впадает в океан. Но свой последний путь, пусть и всего в несколько полётов стрелы они пройдут в лодке по реке. Тогда Подгорный и другие боги откроют пред ними врата. Хочешь зажечь погребальные стрелы, Эс? Некоторых из умерших ты знал… – глубокие складки залегли между бровей рыжего северянина.
– Как? Кого?! – сердце сжалось в предчувствии горькой вести.
– Олаф и Марта Свенссоны. Когда твои друзья покинули Красного Петуха, мой брат с дочерью наотрез отказались бросать хозяйство сразу. До последних своих дней раздавали они еду из кладовых таверны всем соседям и беженцам. А потом заболела Марта. И Олаф, вот же упрямая башка! Всё же решился на отъезд. А потом пришли мародёры. Им не хватило одного дня…
– Как же так?
– Вот так, целитель, судьба… Но Олаф забрал с собой шестерых ублюдков. Он славно владел топором. Его достали стрелами. Всё это рассказал Тиль, прибежавший за помощью в порт. Мы не успели…
– Я зажгу погребальные стрелы, Эйрик… Олаф и Марта не были мне чужими. Но…не обижайся. Прежде чем идти в лагерь, я должен исцелить всех хирдманов. На всякий случай. Даже если нет никаких поводов для беспокойства.
– Что ж. Это разумно.
Профилактическая магическая процедура задержала нас не более, чем на полчаса. Оставив несколько человек на корабле, северяне, ловко смастерив волокуши, двинулись к руслу реки, а мы с Эйриком отправились в лагерь беженцев.
Не доходя до первых шатров, я увидел бегущего нам навстречу Тильмана. Запыхавшийся половинчик разогнался так, что чуть не сбил меня с ног.
– Мастер Холиен, мастер Холиен! Надо поспешить. Наши все в лесу в трёх полётах стрелы от основного лагеря! Нужна ваша помощь!
– Кто? Тоша и малыши… Уж и не ждали, что дождёмся вас.
– Эйрик, ты со мной?
– Я мало чем смогу помочь. Буду в шатре у сестёр. Хочу купить у них пару лодок для обряда. Им они теперь ни к чему.
– Хорошо, я найду тебя! Веди Тиль, да побыстрее… Нет, постой, ты почти выбился из сил. Садись на плечи и говори куда бежать!
И я побежал, во всю силу подаренных этим миром мне сил. Тильман только и успевал кричать: «Вперёд! Налево! Направо!» – и ловко уклоняться от веток, что норовили снести его с моих плеч. А у меня в висках стучала одна только мысль: «Я должен успеть! Должен! И точка!». Хватит того, что от этой буббонки умерли Олаф и Марта. Но дети Хейген! Не бывать этому, Великий Рандом, если ты не последняя сволочь, ты не дашь мне потерять родных мне людей. Несмотря на выплеск адреналина, другой голос в моей голове продолжал холодно анализировать полученную информацию. Дети от смешанных браков заболевали инфекцией, к которой чистокровные нехумансы были невосприимчивы. Значит, в вопросах противоинфекционного иммунитета генетического кода, полученного от родителей-нехумансов недостаточно для полноценной защиты. Будем надеяться, что ещё не так поздно. Воскресить одного у меня маны хватит, но больше… Не думать об этом, бежать…
Фургон и разбитый рядом шалаш выскочили прямо передо мной из лесной чащи. Я резко остановился, да так, что Тильман кубарем скатился в траву. Из фургона показалась голова Герды:
– Сюда, Эс! – орчанка была лаконична.
Внутри воздух был тяжёл от каких-то сожжённых на стоявшей тут-же жаровне трав. Дети лежали укутанные в одеяла из шкур. Было очень темно, только маленькая масляная лампа, почти лампада едва освещала внутренность фургона.
Я поочерёдно метнулся к одному-другому. Дышат! Спасибо, Рандом! Я твой должник.
– Герда, свет, больше света! И откинь пологи, нужен свежий воздух!
Ведьма безропотно и молниеносно выполнила приказ. К чёрту осмотр! Дыхание едва прослеживается, особенно у малышни. Не мелочиться. Поочерёдно на всех: сначала Среднюю Регенерацию, Среднее Исцеление, Очищение. И снова по кругу, для верности. Руки мои дрожали в отчаянии, что что-то не сработает. Мир слишком быстро меняется. И я использовал заклинания без привычного интерфейса, активируя рунические иконки на коже предплечий.
Позади в нетерпении застыла Герда. Свежий воздух летнего леса принёс запахи хвои и прели. В отдалении слышалось пение птиц.
Сердце замерло на очередном ударе…
– Дядя Эскул, тётя Герда, а где мама? – наперебой залопотали пришедшие в себя первыми Тим и Том, – мы очень хотим есть. Бруно застрелил кабана и обещал сварить мясную похлёбку с горохом, – малыши и присоединившаяся к ним Тоша с удивлением смотрели на расхохотавшихся до слёз квартерона и орчанку.
Уже вылезая из фургона, выслушал отповедь Гергудрун:
– И где тебя только носило, засранца. Успел, подлец… У нас с Хайгуринн чуть сердца не разорвались, – и мне прилетел звонкий подзатыльник.
Я постарался не обидится:
– Всего понемногу: выполнял задание богов, спасал беженцев, умирал от стрел эльфов, летал с гарпиями, ну а потом посватался к Вельве, дочери Сигурни…
– Ну ты и…квартерон… – не могла найти, что на это сказать орчанка.
– А где Хейген? Бруно? Гуггенхайм?
– В шалаше, алхимик пытается сварить зелье. Да только я ему сразу сказала, что алхимия здесь не поможет. Но он – упрямый старик, и я не стала их отговаривать, тем более, что это хоть какая-то надежда для Хейген.
– Зови их, ужинать будем, – устало опёрся я на колесо фургона и с удовлетворением заметил, как горохом посыпалась ребятня на волю. А хозяйственная Тоша тут же послала их за хворостом. – Есть много новостей, да и детишки голодные…
– Разберусь как-нибудь, целитель, – улыбнулась Ведьма.
Тильман, ожидавший окончания нашего разговора, заговорщически поманил меня пальцем:
– Вылечили, мастер Холиен?
– Успел, Тиль, успел, не волнуйся. Что сказать-то хотел?
– Так я доложить. Друзей ваших встретил, как вы и велели. Привёз сюда.
– Так они, как приехали, так в лес и ушли. Базилевс, ну великан этот, странные слова сказал, мол, пока враг спит, надо раскачиваться. Или что-то такое…
– Качаться!
– Точно, а ещё они не хотели к беженцам идти. У женщины все признаки мора были.
– Буббонка?
– Она, поганая, мастер Холиен. Я им сказал, что вы будете ждать. Обещали к вечеру прийти. Но теперь уж и не знаю…
– Не беспокойся, брат, всё будет хорошо! Они бессмертные, как и я.
– Ааа…вон, значит, как. То-то я смотрю, страха этот Базилевс никакого не знает. А женщина его через слово странным ругательством поминает. «Обезбашенный».
