любили простых смертей. Они предпочитали плодить яйца внутри желудочного тракта, при вылуплении которых выживала лишь одна особь-детеныш. По обыкновению жертвы погибали от яда. Но возможно я была не права. Черт! Нужно было запоминать лучше!
Монстр втянул свои щупальца обратно, я осторожно глянула в бок, чтобы понять, что Тримера собирается делать дальше и чуть не заревела — чудовище двинулась к Себастьяну. Глаза мужчины бешено горели, закручиваясь в одну смертельную воронку. На его лбу выступили капельки пота. Он боролся! Святое небо, он боролся!
Пожалуйста, очнитесь! Умоляю вас, Киллиан!
Пожалуйста.
Пожалуйста.
Пожалуйста.
Я мысленно бормотала молитвы, словно в бреду. Однако маг оставался неподвижным.
Все вокруг вращалось с такой бешеной скоростью, что я всерьез опасалась упасть в обморок, но из раза в раз я впивалась ногтями себе в ладони. Боль помогала держаться. И мыслить.
Вот Тримера склоняется на Киллианом. А дальше — все слилось в странный калейдоскоп серых кадров.
Я хватаю серебряный десертный нож — слишком маленький, чтобы ранить всерьез, однако слишком убийственный для Тримеры. Поэтому госпожа Флоренс Белл не стала брать лезвие со стола, а прятало свое за спиной — Тримеры боялись серебра. Я подбежала к замерзшему монстру и воткнула нож в спину — слева от выпирающих позвонков. Тримера взревела так громко, что лопнули окна, а я стояла и смотрела, как серебро погружается в мертвую гнилую плоть… все глубже и глубже… пока моя рука не окрасилась черной кровью. Мышцы монстра напряглись, а затем полет, сильный удар и стон боли. Мой.
И яростный хриплый приказ:
— Incisio!*
Я устало прикрыла глаза, чувствуя как темнеет сознание. Веки потяжелели, словно налитые свинцом, в ушах звенело.
Вновь прозвучал отчетливый, ледяной голос, заставляющий собраться:
— Блеймонд, демоны тебя раздери! Очнулся, живо!
Я посмотрела вперед, невольно издав мучительный стон, и вытерла слезы тыльной стороной ладони. Маг с двумя катанами наперевес сражался с несколькими Тримерами, которые пытались разорвать его заживо. Сначала я подумала, что у меня двоится в глазах — однако монстров действительно становилось больше и они по одному выходили из открывшейся червоточины. Так вот чего ждала первая Тримера — свою стаю.
Признаться ли мне, что я не хотела отворачиваться? Что я не могла не позволить своему взгляду задержаться на этих блестящих лезвиях, вспарывающих гнилую плоть монстров? Я ощущала нездоровое искушение, тянущее меня вновь наслаждаться боем Киллиана, ведь он был так красив… Безумно страшный и красивый убийца…
Кажется, я вновь провалилась в пустоту, а когда открыла глаза, то увидела склонившееся надо мной взволнованное лицо мага с белыми, словно снег, волосами. Только вот глаза его были не серые, а чернее самой бездны.
— Звездочка, — прохрипел он, осторожно поднимая меня на руки. — Душа моя, потерпи немного. Transferendis!
Я почувствовала, как мир вдруг изменился, а затем его холодные губы принялись покрывать меня поцелуями, с каким-то странным безумием слизывая с моих щек непрекращающиеся слезы.
— Луиз!
— Да, мой господин, — домовая охнула: — О небо, что случилось с госпожой Арией?
Маг перебил жестким:
— Скоро прибудет лекарь, пропустить без нареканий. Дай ей десять капель успокаивающего снадобья и не отходи от нее ни на шаг! Ты поняла меня?
Домовая испуганно пролепела:
— Да, господин…
Потом меня, кажется, куда-то несли, а затем аккуратно положили на мягкую постель.
— Ария, — Киллиан окликнул меня, когда я начала проваливаться в сон. — Ария, моя воительная звездочка, — прикоснулся губами ко лбу, взял безвольную руку и нежно поцеловал, — потерпи немного. Я скоро вернусь… А теперь засыпай…
Засыпать? Хорошо… Ведь я больше не могу бороться с этой пленительной темнотой…
Долгая пауза. И ледяное, почти беззвучное:
— Тебе нужно набраться сил, Ария… Ведь наказывать тебя я буду долго.
Глава 9 — Герцог Равеллиан Блеймонд
Резиденция Аспида, Межлесье.
Герцог Равеллиан Блеймонд.
Господин Блеймонд после долгой нудной проверки Конфедералов перенесся прямиком в логово дьявола и имел честь наблюдать, как Аспид что-то готовил к скрытию, но что это было — разглядеть не удалось. Пол жалобно отозвался на шаг герцога, и Аспид обернулся. Он щелкнул пальцами, а затем содержимое его рабочего стола в миг испарилось.
— Какого демона ты делаешь в Межлесье, Блеймонд? — спокойно спросил Киллиан. — Я же велел тебе оставаться с Джонатаном!
— Его высочество заснул.
— Конечно, заснул! Если получил убойную дозу морфина. Вперемешку с апельсиновым соком для красочности.
— Морфина? — слегка опешил герцог, с отвращением наблюдая, как Аспид вальяжно располагается на кресле и делает глоток из бокала. — Черт возьми, ты бы хоть руки вымыл.
— Да ты прав, аппетит что-то разыгрался. Луиз, — Аспид тихо позвал домовую и, дождавшись, когда женщина материализуется, приказал: — Принеси-ка мне еще капустного пирога.
— Слушаюсь, господин, — пролепетала домовая.
Герцог Блеймонд снял синий китель, оставшись в одной белой рубашке, и все пытался осознать сказанное ранее.
— Подожди, морфина? То есть ты не давал Джонатану противоядие?
— Не существует противоядия от Тримеры, господин Блеймонд.
Герцог уселся в кресле напротив и помрачнел, Аспид вновь наградил его ледяным взглядом.
— Сколько ему еще осталось?
— Сложно сказать… слишком много переменных. Может лет сорок-пятьдесят, хотя если учитывать его бедненькую печень, убираю из прогноза лет десять…
— Лет?! Но ты сказал, что противоядия не суще…
— Да, сказал и нет, не существует.
— Ты врешь.
— Вру, а ты ведешься, как ребенок, Равеллиан, — ответил маг, застывая в кресле. Он был в ярости, впрочем, его гость догадывался об этом. С Аспидом всегда было так: чем сильнее обуревали его эмоции, тем спокойнее он выглядел. Он прислушался к тихому, мерному дыханию девушки, что спала наверху, и облегченно выдохнул. — Я так понимаю, ты пришел молить о прощении? Что-то я не вижу у тебя за пазухой хорошенькой бутылки виски… — Аспид притворно поцокал и помотал головой. — Как не хорошо, герцог.
Герцог Блеймонд встал со своего места, подошел к окну и убрал руки за спину. В Межлесье уже сгущались тени.
— Она разговаривает так… свободно. Ты заметил?
Киллиан проигнорировал вопрос герцога. Он отвернулся, предпочтя рассматривать переливы черного хмеля в бокале, и настроение его было на редкость прескверное.
— Ты успел стереть им воспоминания, прежде чем прибыли Конфедералы?
— Да, — ответил герцог, — кроме нас, Джонатана Кайдзена и Арии Тернер никто не будет знать о покушении. Остальные воспоминания я стереть не мог, иначе кто-нибудь мог догадаться о провале в памяти. И Киллиан… Ты допустил непозволительную ошибку, показав перед королем свои истинные эмоции.
Аспид знал об этом, поэтому еще на ужине рассчитал вероятные ходы дорогого папочки. Его верные псы, в том числе, прокурор Генри Кросс, уже получили
