Полный благодушия, не обращая внимания на ее реакцию, Тэйн окинул оценивающим взглядом представшую перед ними комнату.
– Ага, две отдельные кровати. Значит, эта комната будет вашей, angellos mou (Мои маленькие ангелочки (новогреч.). – Он с улыбкой посмотрел на своих «маленьких ангелочков», весь воплощение заботливого и любящего отца. – Интересно, кто же будет спать в соседней комнате?
– Я буду,… – Сапфира запнулась на полуслове, когда Тэйн распахнул соседнюю дверь, за которой открылась большая, непритязательно обставленная комната, с широкой двуспальной кроватью посередине.
– Я польщен. – Тэйн спокойно взял у нее чемодан, занес его в комнату и поставил на домотканое покрывало, украшавшее постель. – Мне было интересно знать, не откажешься ли ты от комнаты, в которой мы когда-то спали вместе, как ты отказалась от некогда скреплявшего нас союза.
Губы Тэйна искривились в насмешливой улыбке, когда он произнес эти слова; он говорил по-английски скорее всего для того, чтобы Спирвдоула, терпеливо ожидающая сзади и не привыкшая к английскому языку, не смогла ничего заподозрить. Однако его глаза, заметившие ее невысказанное возмущение, были холодны, как малахит.
– Я забыла об этом так же, как забыла все, связанное с нашим пребыванием здесь, – поспешно заявила она. – Мне все равно, где я буду спать, лишь бы только не с тобой.
– Можешь не бояться. Я не собираюсь посягать на твое вновь обретенное безбрачие. И раз ты забыла расположение комнат, хочу напомнить тебе, что внизу, рядом с гостиной, есть еще одна большая комната. Я распорядился, чтобы ее подготовили для меня в качестве рабочего кабинета и одновременно спальни. – Он помолчал, устремив на нее насмешливый взгляд. – Поверь, предстоящая работа займет все мое время, так что у меня не будет никакой возможности думать о сексе. Вы со Спиридоулой можете спокойно спать в своих девичьих постелях, в полной безопасности от грязных посягательств с моей стороны.
Отвернувшись от Сапфиры, Тэйн быстро заговорил по-гречески, обращаясь к Спирвдоуле с тем естественным для него обаянием, которое когда-то отличало все его поступки, и повел ее к комнате напротив, оставив Сапфиру в ярости от того, каким образом он решил ее успокоить.
Однако бессмысленно думать об этом. Будет намного лучше, если она перестанет обращать внимание на шпильки Тэйна в надежде, что ему надоест взывать к ее памяти о его прошлых любовных подвигах, когда он увидит полную бесплодность своих попыток.
Она стала распаковывать вещи, аккуратно откладывая в сторону платья. Среди них оказался совершенно ненужный в данной ситуации абрикосового цвета пеньюар, который Лорна сунула ей в последнюю минуту.
– Это совершенно необходимо для твоего самочувствия, – настаивала она. – Если ты любишь себя и будешь одеваться соответственно, это поможет тебе чувствовать себя независимой, как бы к тебе ни относились другие, и ощущать себя здоровой и счастливой!
Сапфира не возражала и, не желая обидеть подругу, взяла с собой этот роскошный пеньюар, искренне поблагодарив за заботу.
Довольная тем, что в спальне имелся отдельный душ, она с наслаждением постояла под его прохладными струями и затем переоделась в простое хлопковое платье под цвет своих глаз. Она была искренней, когда говорила, что не помнит этой комнаты, в своей озабоченности полностью посвятить себя детям в предстоящие, такие драгоценные для нее дни она просто не обратила внимания на окружающее.
Теперь же в ее памяти с отчетливой ясностью всплыли картины недавнего прошлого.
Подойдя к окну, она увидела нагромождение камней, дикорастущие травы, все, что лежало за пределами их участка вплоть до самого серебристо-песчаного пляжа. Спирвдоула с детьми уже находились у самой воды и самозабвенно плескались друг в друга. Они были такими красивыми, ее малыши, такими сильными и здоровыми, такими радостными и полными жизни.
Как она могла сожалеть о тех долгих днях, когда ей пришлось лежать на больничной кровати, в полузабытье от многочисленных лекарств, которые должны были ее спасти от заражения крови и вернуть к жизни? Ее дети само совершенство, и, если нужно, она готова пожертвовать своей жизнью, чтобы они остались такими!
Проклятье! Она вовсе не намерена реветь! Сапфира сердито смахнула слезы со своих глаз. Они счастливы. Разумеется, счастливы! Они любят отца, Спирвдоулу и Эфими. Кто может оспорить ее решение? И все же в ее мысли вкралось неприятное сомнение. Не было ли эгоизмом с ее стороны принять приглашение Тэйна приехать сюда с детьми? Ведь они уже почти привыкли к ее частым отлучкам. И не лучше было бы для них, если бы она вовсе перестала с ними видеться?
Но теперь уже поздно сожалеть о принятом решении. Отказавшись от него, она вызовет еще большую бурю. Вздохнув, она отвернулась от окна. Ну что ж, раз она решила доставить себе удовольствие, то воспользуется своим пребыванием здесь и отдохнет наилучшим образом, а для начала пойдет и присоединится к счастливой пляжной компании.
Сапфира надеялась уйти из дома незамеченной, и потому, спустившись вниз и увидев выходящего из гостиной Тэйна с высоким бокалом ледяного напитка в руке, она почувствовала, как замерло ее сердце.
– Ты не могла бы уделить мне несколько минут? – галантно обратился он к ней. – Я уверен, тебе очень хочется знать, как я намерен устроить наше пребывание здесь, чтобы ты как можно реже видела меня, и я хотел бы успокоить тебя на этот счет. Могу я предложить тебе чтонибудь выпить?
Какое-то мгновение она стояла, не решаясь воспользоваться его соблазнительным предложением, но тут же согласилась, подумав к тому же, что он прав и им действительно нужно обговорить, как они будут здесь жить.
– Может, апельсиновый сок? – предложила она и стала смотреть, как он достает из небольшого холодильника бутылку и выливает ее содержимое в стакан, добавляя несколько кубиков льда.
Она смотрела на его широкие плечи, обтянутые синей хлопковой рубашкой, под которой, когда он протягивал ей стакан, вырисовывались рельефные мускулы его сильных рук.
– К вашим услугам, – пробормотал он с шутливой любезностью, подняв в знак приветствия свой стакан и наблюдая, как она пригубливает свой сок. – Надеюсь, ты не разочарована тем, что я не стал модернизировать дом, – заметил он. – Мне всегда казалось, что его очарование заключено в его непритязательной простоте.
– Простоте? – невольно повторила она, не в силах скрыть веселую насмешку, прозвучавшую в голосе. – Душевые, холодильники, современные пружинные матрацы?
Он непринужденно улыбнулся, и от его устремленного на нее взгляда ей вдруг стало трудно дышать.
