режешь кору? ‑ она начала учить его читать несколько дней назад, и была удивлена тем, насколько ей это нравилось. Ответ Браяра потешил её самолюбие: он не задумываясь подтащил свой стул и ивовую кору к ней, потом принёс большую доску и кусок мела.
— Первая буква, - сказал он, усевшись.
Она написала «А» на чёрной доске.
— А. Артишок, аист, астрел, акация. Следующая — Б.
Трис нарисовала её.
Он ухмыльнулся:
— Браяр! А также базилик, берёза, брусника, бутон. Следующая буква — В...
— Сэндри, - её губ коснулась чашка; она отпила, ощутив воду со вкусом цедры. Вдохнув, она попыталась сморгнуть узор заклинания, чувствуя головокружение. Они с Ларк пообедали, а потом вернулись к работе.
Чашка снова коснулась её губ. На этот раз она взяла её в руки и выпила воду быстрыми глотками. Когда чашка опустела, она поставила её на стол, рядом с наваленными грудами тонкой ткани.
Глядя на свою работу, Сэндри нахмурилась. Она могла видеть, что имела ввиду Ларк, говоря о таком способе ткания. Ткань была слишком разряжённая в одних местах, и слишком плотная — в других. Были в ней и дыры.
Она просунула через две из них пальцы и вздохнула.
— С бинтами это не имеет значения, - Ларк стояла рядом с ней. Именно она вывела Сэндри из ткаческого транса. - Их всегда наматывают в несколько слоёв, чтобы удержать кровь. А тебе надо отдохнуть. Ты пугаешь наших помощниц, - Сэндри огляделась, но послушниц нигде не было. - Они просто относят бинты в кладовые, - голубые глаза Сэндри встретились с улыбавшимися карими глазами Ларк.
— Я их пугаю? - прошептала она ржавым голосом.
— Немного. Это не важно — послушников всегда надо закалять перед тем, как они посвящают себя. Когда-нибудь им надо привыкнуть к могущественным заклинаниям. А у тебя — гости, - она указала на открытую дверь.
Там, снимая с себя перчатки для верховой езды, стоял мужчина в тёмно-коричневых куртке и брюках. Солнце блестело на его бритой голове, оставляя его мясистое лицо частично в тени. Его карие глаза были глубоко посажены по обе стороны от орлиного носа и широкого, твёрдого рта. Широкоплечий и мускулистый, он носил властность подобно плащу. Встретившись глазами с Сэндри, он вошёл и улыбнулся. Тень исчезла; он превратился из могущественной и угрожающей личности в приятного мужчину средних лет.
Спотыкаясь — как же долго она работала? — она сделала реверанс и улыбнулась ему в ответ.
— Прости, дедушка! - приветствовала она Герцога Ведриса, правителя Эмелана. - Я не знала, что ты здесь.
Он подошёл к ней, и они расцеловались.
— Я здесь ненадолго, только чтобы встретиться с Многоуважаемой Мунстрим и обсудить взорвавшиеся сторожевые башни, - его мягкий и богатый голос был из тех, которые люди стремятся послушать. Он кивнул в сторону груды льняной ткани. - Ты была очень занята.
— Я помогаю Ларк, - она предложила ему стул. - У нас есть чай, или фруктовый сок, если хочешь.
Улыбаясь, он покачал головой:
— Я уже напился чаю в Оси. В любом случае я не могу остаться надолго — я должен вернуться домой дотемна. Посвящённая, пожалуйста, садитесь, ‑ сказал он Ларк.
— Вообще, я собираюсь оставить вас с Сэндри наедине, - сказала Ларк, направляясь к двери. - Надеюсь, вы не против.
Герцог кивнул. Ларк поклонилась — посвящённым было не обязательно преклонять перед дворянами колено или делать реверанс — и покинула их.
Ведрис протянул руку и, дразня её, слегка дёрнул Сэндри за одну из кос.
— Я рад, что ты оправилась после землетрясения. Судя по вашим с Нико письмам, оно было для тебя весьма волнующим.
— Пожалуй, оно и впрямь было волнующим, - содрогнулась Сэндри. - Мне повезло, что мои друзья были со мной.
— Им тоже повезло, что ты была с ними, - указал Герцог. - А это у тебя что за работа?
Она объяснила ему, показывая готовые рулоны ткани, ожидавшие перевозки на склад. Объём того, что ещё оставалось в комнате, ошарашил её — она знала, что ещё большее количество ткани уже отнесли на хранение. Она потрясённо посмотрела на свои пальцы. Это же было так легко. Что-то здесь было не так; она же была новичком, разве у неё не должно уходить больше сил, чтобы заставить нить плестись самостоятельно? Она глянула на работу Ларк. Даже сделанная таким способом, ткань Ларк была плотнее и более высокого качества, чем её собственная.
— Какой же иногда странный оборот принимает жизнь, - пробормотал Герцог, потирая свою лысую голову и осматривая бинты Сэндри. - Мой племянник и его жена были милы, но я не могу отрицать того, что они были совершенно бесполезны, - жестом он оборвал её возражения. - Дорогая, они жили ради собственного удовольствия, не делая ничего для тех, чей труд обеспечивал их. Ты, с другой стороны … у меня чувство, что ты достигнешь в своей жизни достаточно многого, чтобы возместить пустоту их жизни.
Она была согласна — и это было самое худшее. Она просто не могла заставить себя сказать это вслух.
— А может, ты слишком сурово о них отзываешься?
— Конечно, - ответил он, с блеском забавы в глазах. - Я — придирчивый старый охотник за пиратами, работа всей жизни которого заключается в том, чтобы быть суровым по отношению к другим, - он потёр переносицу и вздохнул. - Я становлюсь слишком стар для этого, Сэндрилин.
Она уставилась на него. Ещё с той поры, когда она была маленькой, она воспринимала любимого дядю своего отца как вытесанного из мрамора — никогда не стареющего и не устающего. Для неё было неожиданностью услышать, как он признаётся в утомлённости.
— Всё ли хорошо? Не считая восстановления после землетрясения?
— Пиратов стало больше обычного. Я уж было ожидал, что крики купцов можно будет услышать даже здесь.
Она улыбнулась, и с радостью увидела, как он улыбнулся в ответ.
— У них есть причины кричать?
— Только если они слышат те же новости, что и я. Самая худшая рейдерша с Островов Битвы, Па́уха — она именует себя Королевой Пауха — уговорила множество мелких капитанов выступить под её командованием. Это уже достаточно плохо — она так может собрать немаленький флот. Хуже то, что к ней присоединился её брат Э́нахар. Он — маг, учился в том же университете, что и Нико. Энахар усложнит дело, если Пауха направится
