Джейн, жена Джо, пошла укладывать детей спать. А Джо открыл бутылку бренди, на покупке которой я настоял по дороге. Мы выпили, потом еще поболтали о машинах. Получилось все так, как я того хотел. Я провел вечер в обществе людей, которые недостаточно хорошо меня знали, чтобы я чувствовал себя не в своей тарелке из-за того, что не мог их вспомнить. У меня было такое впечатление, что я уже знаю Джо так же хорошо, как и раньше, а что до его жены, то я видел ее впервые и познакомился с ней лишь пару часов назад. Спустя некоторое время Джейн вернулась и составила нам компанию, и мы опять говорили об автомобилях. Я узнал, что Джейн может запросто отличить «континенталь» от «зефира», к тому же она знала, что мой «линкольн» по-настоящему называется «линкольн-континенталь», об этом ей рассказывал муж. Я понял, что она значительно лучше разбирается в автомобилях, чем в винах, потому что после двух рюмок бренди ее потянуло в сон и она часов около девяти отправилась спать. Мы посидели еще немного. Вдруг что-то заставило меня посмотреть на часы. Было одиннадцать, хотя казалось, что прошло буквально несколько минут после ухода Джейн. Я хотел вызвать такси по телефону, но Джо не дал мне сделать этого. На своей машине он довез меня до дома.
Только позже, когда я остался один, до меня дошло, что я так и не узнал его фамилию. Впрочем, вполне возможно, что я и раньше ее не знал.
Первый раз после того понедельника я спал без всяких сновидений. А ведь до этой ночи мне постоянно снились какие-то тягучие, расплывчатые сны, которые потом, проснувшись, я никак не мог вспомнить. Но я точно знал, что сны были ужасны.
Проснулся я очень рано и, чтобы убить как-то время и не приходить в гараж раньше назначенного часа, выпил четыре чашки кофе. Джо должен был появиться в гараже к девяти часам, думал я, и надо дать ему какое-то время на доводку машины. Как выяснилось, я точно рассчитал время. Когда я прибыл, мой «линкольн» стоял у бензоколонки в подземной части гаража. Машина была на ходу. Она невероятно блестела. Выглядела она совершенно новой, и я подумал, что она, пожалуй, стоит сейчас целый миллион.
Я сел в машину и поехал наобум по одной из первых попавшихся мне дорог. Сделал сто километров и вернулся назад, проделав еще столько же. Машина шла великолепно! Незадолго до полудня я остановил машину у дома Пита Редика, чей адрес мне вчера вечером продиктовал Арчи. Это было очень старое здание, очевидно, когда-то давно весьма помпезное, но сейчас сама древность, готовая вот-вот развалиться от старости. Наверное, в прошлом у этого дома был просторный дворик-патио, но, зажатый между двумя высоченными современными зданиями, он весь скукожился от стыда за свою бедность.
Я поднялся по ступенькам к парадной двери и вошел в вестибюль. У одной стены стоял небольшой стол, на котором лежало несколько карточек, металлический звонок и небольшая картонка, на которой крупными буквами было написано: «Вызывайте консьержку». Я забыл спросить Арчи, где находится комната Редика, и уже совсем было собрался звонить в колокольчик, когда одна из дверей, прямо у меня за спиной, открылась и незнакомый голос позвал меня:
— Входи, Род.
Редик был маленького роста, слишком склонный к полноте и, как мне показалось, очень веселый человек.
— Как я слышал, я должен тебе представиться, — заметил он, улыбаясь. — Я — Пит. — Он протянул мне руку, которую я и пожал.
Он сразу вызвал у меня симпатию.
Комната, в которую провел меня Пит, была невелика, но здесь стояли два больших удобных кресла. В одном из них я тотчас же и устроился. Пит сел в другое, перекинув ноги через подлокотник.
— Ты не очень-то обольщайся на мой счет. Итак, Пит Джон Редик, для тебя просто Пит, к твоим услугам. Мне двадцать семь лет, я не женат и никаких намерений на этот счет пока не имею. Мы с тобой познакомились четыре года назад. Не помню, где мы познакомились и при каких обстоятельствах, — как видишь, небольшая амнезия наблюдается и у меня, хотя я надеюсь, что мне все же удастся это вспомнить, если ты, конечно, немного мне поможешь. Вот уже три года мы с тобой довольно близкие друзья. Обычно мы с тобой встречались раз в неделю. Иногда я ужинал с тобой и с Робин, а иногда — это бывало не чаще раза в месяц — я приглашал на эти ужины одну из своих подружек. Случалось, покупал билеты в театр для нас троих, реже — для четверых, если я приглашал с собой даму. Главное — нас связывали общие интересы. Мы могли беседовать на любые темы… Ну а остальные детали и подробности, я думаю, мы оставим на потом, если вдруг возникнет такая необходимость. А сейчас… ты хочешь спросить меня о чем-либо? Что тебя интересует в первую очередь?
— В данный момент ничего. И спрашивать тебя сейчас я не хочу… Знаешь, Пит, еще никто и никогда не представлялся мне таким замечательным образом. Я чувствую, что мы снова станем друзьями, даже если я больше никогда не вспомню о нашей прежней дружбе. Что тебе сказал Арчи по телефону? Он просил тебя убедить меня в необходимости проконсультироваться у психиатра?
— Он намекал на нечто в этом роде. А почему ты не хочешь?
— Хорошо, я скажу… У них лишь один способ обращения с пациентом, так ведь? Это гипноз.
— Но это, пожалуй, самый быстрый способ, когда возникает необходимость срочно добиться результата. Однако далеко не всегда и не во всех случаях этот способ дает желаемый результат. И если уж решиться на это, то надо идти к действительно высококвалифицированному специалисту.
— А чего от него можно ждать? Кто знает, что ему еще вздумается предпринять в таком случае? Если бы я только знал! Ведь все мои средства защиты уже исчерпаны… Я хочу сказать, что никто не заставит меня лечь на кушетку, закрыть глаза и рассказывать о первых днях моего пребывания на этой земле, так как я все равно ничего не помню. Мне ведь сейчас около четырех дней от роду. А эти четыре дня вряд ли предоставят ему достаточно материала для анализа, и все, что я смогу ему рассказать о моей прежней жизни, будет для него звучать, как тихая музыка.
— Пусть даже так. Возможно, ему и удалось бы добиться результата. Ты сказал, что у тебя не осталось никаких
