стал искать в телефонной книге свое собственное имя, чтобы позвонить Робин и узнать, не она ли мне звонила. Однако номер, который я нашел, не имел ничего общего с тем, что был указан на листке, и совсем не принадлежал к зоне Спринг. Значит, рассудил я, если звонила Робин, то она звонила явно не из дома. Я сделал все, что мог. Мне не оставалось ничего другого, как пойти на встречу.
Я не спеша принял душ, тщательно побрился и переоделся к ужину. У меня оставалось еще немного времени, и мне все еще хотелось узнать, кто же мне звонил и оставил тот загадочный номер, поэтому я решил позвонить Арчи. Я прямо спросил его, знаком ли ему такой номер телефона. Нет, он его не знал.
— Ты сказал, что это звонила девушка?
— Так мне сказала телефонистка. Арчи, за последний месяц я встречался с какой-нибудь женщиной? Ты случайно не знаешь?
— Точно не знаю, но мне не составит большого труда узнать. Послушай, Род, ведь совершенно естественно, что у тебя была женщина, с которой ты встречался. У тебя не было абсолютно никаких оснований вести монашеский образ жизни. Но ни про одну из них ты мне никогда не рассказывал. Ни единого намека… А разве у тебя нет записной книжки с телефонами? Загляни в нее, и сумеешь справиться с этой загадкой.
— Да, где-то есть, только я никак не могу ее найти. Но все равно спасибо, Арчи.
— Погоди, Род, не вешай трубку. У меня на завтра назначена встреча с нотариусом Хеннигом, душеприказчиком нашей бабушки. Нам предстоит обсудить с ним некоторые вопросы: легализация завещания, продажа дома и ряд других. Думаю, тебе тоже не мешает приехать на эту встречу. Может, возникнет необходимость в наших подписях.
— Хорошо, Арчи. Где и когда?
— Мы можем встретиться в девять тридцать утра в аптеке «Рексол» — это на перекрестке улиц Майн и Четвертой. Офис Хеннига находится в том же здании. Встреча назначена на десять, у нас с тобой останется время выпить по чашке кофе и потолковать перед встречей с нотариусом.
Я ответил, что считаю его предложение весьма недурным.
Ровно в семь часов я подъехал к дому Робин. Она была уже одета и ждала меня. На столе стояло несколько бутылок. Был там и «Том Коллинз» со льдом. Приятно было сидеть в кресле и смотреть на Робин, держа в руках холодный стакан. Ей очень шло ее голубое вечернее платье. На нее хотелось смотреть и смотреть без конца. Она была очень красива.
— Есть у тебя какое-нибудь особое место, где тебе хотелось бы побывать, Робин?
— Я поеду, куда ты захочешь.
— Тогда, может быть, «Ниагарский водопад»? — по ее лицу я понял, что не должен был называть это место, и, не дожидаясь ответа, сразу предложил: — Или «Риччи»?
— Нет, Род. Куда угодно, только не «Риччи».
Значит, какие-то воспоминания… В ее ответе: «Куда угодно, только не туда» и в ее тоне это хорошо чувствовалось. Что ж, значит, это запретная зона и не будем в нее вторгаться. Я решил поменять тактику. Пожав плечами с выражением легкого недоумения, я сказал:
— Тогда решай сама… Кстати, это не ты звонила сегодня во второй половине дня и оставила номер телефона Спринга?
Она покачала головой.
— А почему ты решил, что это была я?
— Я подумал, может быть, ты хотела что-то сообщить мне относительно нашей сегодняшней встречи. Не знаю, кто бы это мог быть. Мне совершенно ничего не приходит в голову. А что ты можешь сказать нд этот счет?
— Понятия не имею. Почему бы тебе не позвонить по этому номеру?
Я объяснил ей все как было, потом отказался от второго бокала вина, который Робин мне предложила. Пить я не хотел. Уже сидя в машине, я вдруг вспомнил, что буквально на днях прочитал в газете сообщение об открытии нового ресторана и ночного клуба под названием «Большое Колесо». Я сказал о нем Робин, подумав, что уж туда-то мы точно никогда не заглядывали… Мое предложение было принято.
В «Большом Колесе» оказалось совсем недурно. Правда, оркестр особенно не блистал, но под его музыку вполне можно было танцевать, к тому же он играл достаточно тихо и не мешал беседе. За заказанный посетителем ужин стоимостью в три доллара надо было заплатить десять. Программа варьете была вполне сносной и не вызывала сильного раздражения, а наш столик, к счастью, стоял достаточно далеко от подиума.
Я понял, что Робин по-прежнему не хочет говорить о нашей совместной жизни, по крайней мере отказывается сообщать детали, мелочи, которые меня, напротив, очень интересовали. В прошлую пятницу вечером, когда я впервые ее посетил, она была более щедрой на слова. Поэтому я решил направить наш разговор в другое, более спокойное русло. Я попросил ее рассказать мне о тех людях, с которыми мы проводили вечера, о чем с ними говорили, кто из них нам нравился и что нам в них нравилось, а что — нет. Честно говоря, я совсем не об этом собирался поговорить с Робин, но потом подумал, что, возможно, в ее рассказе будет какая-то информация, которая мне потом пригодится. Я внимательно слушал, стараясь запомнить как можно больше из ее рассказов. Некоторые вещи, о которых она напомнила мне, по сути повторяли то, что мне говорил Арчи, другие — дополняли его, но многое и многое я слышал впервые. Когда мне снова доведется встретиться с людьми, о которых мне рассказала Робин, мне будет уже значительно легче общаться с ними, поскольку теперь я знаю, насколько мы были близки с ними, как мы с Робин к ним относились, их взгляды, кто они и чем занимаются.
Я старался быть весь внимание, мне хотелось запомнить все, что я сейчас слышал, но при этом я не мог не восхищаться Робин… и это мне очень мешало. Что же такое ужасное все-таки могло случиться между нами? Что?
Наверняка что-то такое было. Я был абсолютно уверен, что дело касалось чего-то такого, о чем Робин ни разу еще не обмолвилась ни единым словом. Что-то очень и очень важное.
Нам принесли кофе. Я спросил, как она смотрит на то, чтобы к кофе заказать бренди… Она приняла мое предложение, но тут же добавила:
— Как только нам принесут бренди и мы выпьем кофе, прошу тебя, сразу же отвези меня домой, Род.
— Так рано, Робин? — спросил я и, взглянул на часы. — Сейчас только десять, до ночи еще далеко…
— Я сама знаю, что рано,
