Переведя взгляд на ее улыбающиеся губы, Шарль застыл как зачарованный, и только тут Джесс поняла, насколько редко она улыбается, и неудивительно, что деверь не сводит с нее глаз.
— Ладно, но больше так не делайте, — с деланной суровостью произнес Каран, и Джессика чуть не расхохоталась. Шарль повернулся, словно хотел идти дальше, но снова посмотрел на гостью и спросил таким тоном, будто выполнял хозяйский долг: — Вы добровольно сошли с Сэнди или она ссадила вас?
— Я сама виновата, — быстро заверила Джессика. — Я ни на что не обращала внимания. В результате лошадь споткнулась, и мы с ней легко расстались.
— Вы ничего не поранили?
— Ничего, за исключением гордости, — засмеялась Джессика. Это было правдой. Шарль бросил еще один внимательный взгляд на ее рот, затем резко отвернулся.
— Примите горячую ванну, — приказал он через плечо.
У себя в комнате Джессика из принципа встала под душ. Не нужна ей никакая горячая ванна! А затем внезапно задумалась над происходящим и застыла под колючими струйками воды. Нет, это не та примерная Джессика Френсис, которую она знала всю жизнь. Это совсем другая особа — веселая, смеющаяся, мятежная… живая! Перехватило дыхание. Она едва не ахнула, но не стала додумывать эту мысль до конца…
Когда пришло время ланча, она совсем было решила не присоединяться к Шарлю. И только мысль, что Каран может подумать, будто она таким способом желает привлечь к себе внимание, заставила ее спуститься в столовую.
Но тут она обнаружила, что волновалась напрасно, Шарля в столовой не было. Знаками и отдельными французскими словами Джессика попыталась сообщить Рене, что хочет дождаться хозяина, а уже потом приступить к трапезе, но после почти такой же мимической сцены Рене, сообразила, что Шарль уехал к друзьям. Воспринять на слух, сказала ли Рене слово, означающее друзей-мужчин или подразумевающее подружек, Джессика не смогла, да и не была уверена, что хочет это знать. Она ела, лишь бы не огорчать Рене, потом вернулась к себе и переоделась в костюм для верховой езды. Джессика вновь ощущала в душе какое-то беспокойство. Анри пытался было уговорить ее отдохнуть, но она отправилась на конюшню.
Вернувшись в половине седьмого, Джессика сразу же приняла горячую ванну, как советовал Шарль несколько часов назад. А потом долго перебирала свой гардероб и наконец выбрала платье цвета лаванды. Она даже не думала, как платье будет великолепно выглядеть, облегая ее точеную фигурку.
Без пяти восемь она вышла из комнаты, размышляя, вернулся ли Шарль, или по-прежнему гостит у друзей — вернее, у какой-нибудь подружки. Несомненно, любовницы были у него и здесь, и в Париже. Впрочем, ее это не касается. Она всего лишь конюх, и ей совершенно все равно, чем занимается ее хозяин в свободное от работы время.
Во время ланча Джесс отнюдь не жаждала оказаться в обществе Шарля, но теперь жалела, что не с кем будет поболтать за обедом. Поболтать? С кем? Увы! И это она, Джессика, которая всю жизнь предпочитала одиночество?
Джессика вспомнила, как на первых порах думала, что в этом месте есть нечто магическое, что меняло суть ее натуры, — может, особый воздух. Действительно, тут есть над чем подумать… Но все мысли разом вылетели из головы, когда она вдруг подумала, что за обедом может собраться большая компания. Наверняка Шарль приведет сюда подружку.
В былые времена этой мысли хватило бы, чтобы заставить ее опрометью броситься назад, в свою комнату. Но, очевидно, она изменилась до неузнаваемости, хотя, надо признать, что все же замешкалась перед дверью гостиной и собиралась с духом, прежде чем открыть ее. И все же она справилась с этой задачей.
— А, Джесс! — приветствовал ее Шарль. Он был один.
— Я не опоздала? — Девушка прекрасно знала, что пришла вовремя, но ведь надо же что-то говорить…
— Нет, если вы не настаиваете, чтобы перед обедом выпить, — лукаво сказал Шарль.
О, в таком настроении он ей нравился…
— Нет, спасибо, — непринужденно ответила Джесс, но все же дыхание ее сбилось, когда Шарль слегка придержал ее за локоть и повел в столовую, где Джессика старательно принялась выбирать закуску.
— Никаких признаков синяка, я надеюсь?
Прошло несколько секунд, пока Джесс поняла, о чем речь. Потом вспомнила, что утром упала с лошади.
— Ни одного, — ответила она.
— Вы днем опять ходили в конюшню? — спросил, чтобы поддержать беседу, учтивый француз.
— Там так хорошо… Когда вы поставили скамью у паддока? Она совсем новая, — продолжала Джессика, лишь бы поддержать разговор и не показаться невежливой. — Скамья стоит в таком удачном месте… — бормотала Джесс, затем перешла на другую тему: — Я видела… сегодня утром, как пролетел маленький самолет. Не ваш, случайно?
— Тут поблизости есть очень удобная посадочная площадка, — ответил, обводя Джессику дружелюбным взглядом, Шарль, и та решила избегать дальнейших вопросов. Но Каран, очевидно, такого зарока не давал. — Вы теперь… э-э… освоились с нами? — спросил он.
Учитывая все возраставшее беспокойство и то, что за две короткие недели она перестала узнавать себя, Джессика все же должна была признаться, что освоилась в его доме и во Франции великолепно.
— Да, спасибо, — вежливо ответила она и наградила улыбкой Рене, которая пришла сменить тарелки и принесла блюдо с аппетитно выглядевшими цыплятами.
Опять наполнив бокалы, Шарль дождался ухода Рене и спросил:
— Вы тоскуете по дому?
Если говорить честно, она должна сказать, что не тоскует, но признаться в этом Джесс могла только себе самой.
— Я уже говорила вам: моя сестра-близнец ушла из дома, когда вышла замуж. Семь месяцев назад. Так что я успела привыкнуть к одиночеству. Но Лилиан звонила мне сюда. А я звонила в конюшни, где стоит моя лошадь. Вот по ней я немного тоскую, — добавила Джесс и посчитала, что хорошо справилась с уклончивым ответом на прямо поставленный вопрос. И поспешила подальше уйти от темы. — Вы помните Нетти?
— Естественно. — Шарль улыбался, но взгляд серых глаз почему-то казался застывшим. — Вы говорите о вашей сестре и вашей лошади. — Он сделал паузу, а затем спокойно спросил: — По вашему отцу вы не тоскуете?
— Я… — Тут Джессика запнулась, внезапно осознав, что, прожив с отцом всю жизнь, она не только ни капли не скучает, но даже редко вспоминает о нем. — Вы заставляете меня чувствовать себя виноватой! — воскликнула она.
— Потому что вы не тоскуете по нему? — Она кивнула. — Простите — это не входило в мои намерения, — сразу же извинился Шарль. Некоторое время Каран пристально смотрел на невестку, а затем быстро спросил: — Джессика, он был вам хорошим отцом?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
