— Я не огорчаюсь! — солгала она, вырвала руку и выбежала из конюшни.
В эти выходные Шарль пару раз ездил на Адмирале, и занятая Сэнди, Джессика почти не видела его, но все равно с облегчением вздохнула, когда тот улетел в Париж. К счастью, через неделю деверь не приехал, и у нее было время прийти в себя. Честно говоря, Шарль как-то умудрялся всегда сильно действовать ей на нервы.
Почему-то постоянно она думала о Жане, и на все корки честила его кузена, который наверняка намеренно навел ее на воспоминания о муже. Однако вскоре Джессика спохватилась, и чувство справедливости одержало верх. Через две недели исполнялась годовщина свадьбы, а на следующий день годовщина смерти Жана. Джесс поняла, что вспомнила бы о муже независимо от расспросов Шарля.
Джессика подметала двор конюшни, когда услышала шум машины. Наверняка это Жак Оливер. Что-то врач зачастил. В его присутствии Джесс чувствовала себя неловко. Когда ветеринар вылез из машины, она неохотно оторвалась от дела и встретила его на полпути.
— Сэнди уже здорова, спасибо за заботу, месье, — сказала она. — Я не думала, что вы приедете еще раз взглянуть на лошадь.
— Жак. — Ветеринар снова напомнил свое имя, хотя в этом не было никакой нужды. — Вы ошиблись, Джесс. Я приехал взглянуть не на лошадей, а на вас.
— Ох! — воскликнула она, застыв на месте. А затем с облегчением увидела, как к ним по тропе, яростно нажимая на педали, едет Максим.
— Я хотел спросить, не будете ли вы так любезны пообедать со мной как-нибудь вечером, — тщательно подбирая английские слова, сказал Оливер. В это время Максим слез с велосипеда и принялся что-то делать с задним колесом. О небо, врач выражался чересчур прямо, и Джесс почувствовала, как у нее на щеках выступил румянец. — Я знаю, вы овдовели, и мог бы помочь вам справиться с печалью, — продолжал Жак.
Ничего себе! Дерзость и наглость — совсем не одно и то же. Шарль был дерзким, но не самоуверенным. Что возомнил о себе этот тип?
— Спасибо, — вежливо ответила Джессика, — но я предпочитаю домашнюю кухню.
— Так вы хотите, чтобы я пообедал с вами здесь? — настырно спросил Жак, и тут раздосадованная девушка внезапно почувствовала прилив уверенности в себе и рассмеялась.
— Ничего такого я не хочу, месье, — вежливо ответила она, сумев взять себя в руки. — Возможно, я позвоню вам, когда почувствую себя в силах выйти за пределы моей столовой.
Джесс не была уверена, что Оливер понял ее до конца, но наверняка уловил суть, ибо взял правую руку Джессики и, держа чуть дольше, чем необходимо, пожал ее.
— Значит, до встречи, Джессика, — тепло сказал молодой человек и пошел к машине.
— Кофе, Максим? — спросила Джесс, когда оба они смотрели вслед удалявшейся машине. Какое счастье! Неужели она сумела справиться с ситуацией, которая прежде стала бы для нее настоящей пыткой?
Проснувшись на следующее утро, Джессика почувствовала себя по-настоящему счастливой. Она догадывалась — причиной тому было ее решительное общение с любвеобильным ветеринаром. Еще радовало, как Максим, видимо увидев машину доктора, примчался к конюшне присмотреть за ней.
Радостная, Джесс отправилась в конюшню, чувствуя, как окружающие заботятся о ней и защищают, словно она действительно член семьи Шарля. Оседлав Сэнди, девушка послала ее рысью. И тут послышался ровный звук мотора легкого самолета. Она не ожидала, что Шарль нынче приедет домой! Увы, это его дом. И он имеет полное право бывать здесь в любое время.
Когда Джессика вернулась с прогулки, Каран был уже в паддоке и чинил забор. При виде Джессики Шарль бросил работу и пошел навстречу. Быстро соскочив с лошади, она остановилась в предвкушении того, как деверь подойдет и расцелует ее в щеки. Почему-то странно заныло сердце. Оставалось надеяться, ее яркий румянец деверь припишет возбуждению от прогулки верхом.
— Привет, кузина, — улыбнулся Шарль, глядя в широко распахнутые ему навстречу большие карие глаза и любуясь нежным, заалевшим лицом девушки.
— Привет, Шарль, — ответила она и вдруг, несмотря на то что уже привыкла к Карану и чувствовала себя с ним весьма непринужденно, ощутила приступ застенчивости. О боже, а она надеялась, что наконец-то исчез этот недостаток!
— Как прошла неделя? — спросил Шарль, но если неделю назад Джессика могла бы все рассказать о вчерашнем визите Жака Оливера, то сегодня почему-то чувствовала себя слишком скованно, чтобы пускаться на откровенности.
— Очень хорошо, — церемонно ответила Джессика и торопливо добавила, не давая вставить слово: — Я х-хочу немного прогуляться с Адмиралом.
Джесс серьезно встревожило, что она вновь превращается в ту застенчивую, нерешительную особу, которой была прежде, и весь остаток дня она старалась держаться подальше от Шарля. Однако не смогла придумать предлога уклониться от совместного обеда.
В этот вечер, надеясь чувствовать себя увереннее, Джесс оделась особенно тщательно — и, как выяснилось, сделала это не напрасно. В серых глазах Шарля, отодвинувшего ей за обеденным столом кресло, отчетливо читалось восхищение ее внешностью.
Однако когда они приступили к закуске, во взгляде Карана не остаюсь и капли восторга. Сегодня утром Джессика не рассказала ему о посещении Жака Оливера, однако из первых же слов деверя стало ясно, что это сделал кто-то другой.
— Я слышал, вчера вам нанес визит ветеринар, — непринужденно промолвил Шарль, но Джессика догадалась, что деверь очень недоволен.
— Да, — не поощряя к дальнейшим расспросам, ответила она.
— Хотя он не пробыл здесь достаточно долго, чтобы осмотреть лошадей, — продолжал допрос Каран.
— Не пробыл, — согласилась она, решив, что будет лучше, если она ограничится короткими фразами.
— Вы нарочно притворяетесь тупицей?! — внезапно рявкнул Шарль.
— А вы нарочно ищете ссоры! — удивляясь себе самой, взорвалась Джесс.
Казалось, ее реакции поразился и Шарль. Каким-то образом он умудрился справиться с раздражением и более миролюбиво предложил:
— Так расскажите об этом посещении.
Несколько мгновений Джессика упрямо смотрела на Карана, но потом сменила гнев на милость, подумав, что наверняка Шарль считает, что должен присматривать за вдовой брата.
— Оливер приезжал ко мне.
Какая бы непечатная брань ни вырвалась из уст Шарля, Джессика все равно не поняла бы ее, так как длинная гневная тирада была произнесена по-французски. Однако Каран быстро перешел на язык невестки и агрессивно прорычал:
— Он имел наглость ухаживать за вами в моем доме?
— Ухаживать? — воскликнула Джесс. — Едва ли! Он приехал пригласить меня пообедать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
