Читаем без скачивания То ли еще будет - Светлана Алешина

— Саша, как замечательно, что ты пришла! Проходи, садись, чай будешь?

Отказавшись от чая, я с интересом уставилась на девушку. Валерия успела немного отойти от пережитого ужаса и теперь выглядела гораздо лучше. Смуглые щеки сияли румянцем. Тонкий золотисто-красный халат в восточном стиле изящно облегал ее стройную фигуру, глаза загадочно мерцали, а растрепанные волосы придавали облику Леры нечто уютно-домашнее.

— Что у тебя произошло? — осведомилась я, успокоившись: ничего страшного не случилось, и мои дурные предчувствия оказались порождением нервного образа жизни.

— Представляешь, я, кажется, совершила страшное преступление, — взволнованно заявила Лера. И все плохое, едва успев уйти из моего сознания, тут же вернулось назад в утроенном объеме. Я подняла в удивлении брови, подалась вперед, и взгляд мой напряженно впился в бархатистые вишнево-карие глаза Леры. Я ожидала продолжения, не говоря ни слова. — Знаешь, Саш, когда я убегала из квартиры Ильи, я случайно опрокинула свою сумочку, рассыпала мелкие вещи. И тогда страшно испугалась, подумав, а вдруг оставлю что-нибудь из мелочей, тогда меня обязательно найдут и арестуют. И сгребла все с призеркальной полочки.

— И что же? — не выдержав длительной предыстории, поторопила я ее.

— Да то, что я случайно захватила ключи, лежавшие там. Кажется, они от квартиры Ильи, — с неподдельным ужасом заявила Валерия. — И что мне теперь с ними делать — ума не приложу! Только не говори — сдать в милицию. Может, выбросить?

Я обрадовалась, что Лера сказала об этом. Значит, она мне доверяет, а ведь могла выбросить эти ключи, и никто бы их никогда не нашел. Но в самом деле, что делать с ключами-то?

Я подумала, что можно было подбросить их куда-нибудь поближе к квартире Ильи. Или к милиции — потом, попозже. И предложила:

— Давай их мне, а там разберемся.

Лера с готовностью достала из сумочки три ключика, надетых на металлическое кольцо, и отдала мне. Я сунула их в сумку, расспросила, не вспомнила ли Валерия чего-нибудь еще, и попрощалась. Дел еще куча, не стоит терять времени.

Подружка охранника Максима, Ольга, адрес которой он мне дал, проживала в центре города, неподалеку от Лериной гостиницы. Меня это очень обрадовало — не придется пользоваться услугами «антиобщественного» транспорта. На улице конец октября, погода не ахти. Ну и пусть, зато не грозит возможность лишиться жизни на одной из остановок. И я легко пошла по направлению к стоящим в отдалении многоэтажкам, в одной из которых жила Ольга. Жидкая черно-серая грязь хлюпала под ногами и норовила заляпать мои светлые джинсы по самые колени. Ветер бил в лицо. Хорошо хоть, дождь прекратился и сквозь разорванные серо-свинцовые тучи тускло проглядывало позднее солнце. Его лучи не грели и не слишком светили, но все же солнце казалось последним приветом лета и обещало нескорое, но все же пришествие весны.

Я обогнула какую-то машину, так некстати вставшую поперек тротуара, перешла через дорогу и всмотрелась в равнодушно-кирпичную стену вставшего на дороге здания. Дом номер девять, а мне нужен одиннадцатый. И я пошла дальше.

Между десятым домом и многоэтажкой, куда я шла, разлилась огромная лужа. Не просто лужа, а целое озеро, из недр которого сиротливо торчали несколько картонных ящиков, пара кирпичей и прочий хлам, игравшие, по всей вероятности, роль импровизированного мостика. Я огляделась, не решаясь ступить в пузырящуюся под порывами ветра черную жижу. Но обойти лужу-озеро не представлялось возможным. Слева относительно удобную дорогу перекрыл грузовик с надписью «Огнеопасно». Справа ютился ряд кирпичных гаражей, и черная вода, омывая кирпич, оставляла грязно-серые подтеки. Что поделаешь, придется рискнуть.

Я шагнула на кирпич, с трудом удержала равновесие и переступила на белевшую впереди картонную коробку. Но та оказалась на удивление зыбкой, и мои ноги по щиколотку провалились в липко-холодную грязь. Тут уж я осторожничать перестала и грациозно, словно газель, перебралась на противоположную сторону лужи. Однако джинсы мои при этом приобрели пикантную окантовку понизу — черную и омерзительно мокрую. Вплоть до колен штанины живописно были забрызганы пятнышками. Получились джинсы породы «леопард».

Это мокрое дело утвердило меня в еще большей ненависти и недоверии к тупорожему охраннику «Теплого бриза» Максиму. Я ощутила глубокую уверенность, что обязательно выведу его на чистую воду.

«Вот только о воде пока говорить не стоит», — решила я, покосившись на лужу, в которой с некоторым злорадством отражалось солнце.

Я вошла в грязноватый подъезд и поднялась на третий этаж, где жила Ольга, с которой Максим якобы провел вчерашний вечер и ночь. Вот и разберемся, провел или нет. Кстати, потом надо будет опросить соседей Максима, может быть, они обратили внимание на что-нибудь необычное. Но это — потом, а пока…

Я надавила на звонок и пару секунд понаслаждалась его каркающими звуками, с трудом пробивающимися сквозь толстую древесно-стружечную дверь. Убрала руку с косяка и машинально вытерла пальцы платком — на них осталось неприятно-липкое ощущение. Неужели здесь никогда не соблюдают правил гигиены? Звонок выглядел полным и абсолютным убожеством. Его некогда белоснежная кнопка теперь лоснилась тусклым, серо-желтым, жирным налетом. Бр-р, противно!

За дверью послышалось шевеление, избавившее меня от необходимости вновь прикасаться к кнопке или размышлять об антисанитарии, царящей здесь. В точечке глазка мелькнул луч света, после чего высокий, с каким-то цыганским надрывом голос поинтересовался:

— А вам кого?

— Могу я поговорить с Ольгой Михайлиной? — вежливо осведомилась я. За дверью попыхтели, словно интенсивно обдумывая мой вопрос. После чего раздалось:

— А зачем я вам нужна?

Ясно, Максим выбрал девушку себе под стать: тоже блещет умом и сообразительностью.

— Не могли бы вы ответить на несколько моих вопросов?

— С какой стати?

Нет, этот разговор был откровенно бессмыслен. Надо его прекращать, иначе он банально сведет меня с ума.

— Я из милиции, помощник следователя Ванцова, — властно произнесла я. Надеюсь, получилось. — Мы так и будем разговаривать через дверь?

— А чего от меня надо милиции? — невозмутимо сказала девица. Надрыв в тонком голосе прямо-таки взрывался в голове, от него звенело в барабанных перепонках.

— Может быть, вы предпочтете беседовать в отделении? Тогда мы пришлем вам повестку, — сухо сказала я, начиная выходить из себя. Вообще-то я очень редко теряю контроль над собой. Но сейчас этот рубеж был уже близок, в голосе моем явно слышались напряженные нотки.

К моему счастью, последние слова все-таки подействовали на Ольгу Михайлину. Вероятно, ей совершенно не улыбалась перспектива провести несколько часов в милиции. Дверь распахнулась, и я увидела хозяйку квартиры, обладательницу цыганского тонкого голоса.

Ольга была привлекательна, это я могу признать. Высокая худощавая девушка, этакая фотомодель, с красивым, но бездумным личиком, большими косовато посаженными глазами. Но — и это перекрывало впечатление от всей ее шикарной внешности — Ольга была на редкость неухоженной. Длинные светлые волосы — божественный дар женщины — болтались по бокам лица засаленными прядками. Халат вместе с хозяйкой наверняка выдержал по меньшей мере с полдюжины поломытий. Заляпанный пятнами настолько, что теперь нереально было определить его первоначальный цвет, он был с непостижимым кокетством прихвачен изысканным шелковым шарфом на талии.

«Вот это да!» — только и успела подумать я.

— Я вас внимательно слушаю, — с претензией на светскость проговорила Ольга. Впрочем, светский тон ей плохо удавался — в голосе явно проскользнули заискивающие нотки: дамочка наверняка боялась правоохранительных органов. Но почему? Разве только потому, что она вознамерилась самым наглым образом лгать мне? Но на лжи такую особу подловить труда не составит. Она, на мой взгляд, как я уже говорила, не отличалась высоким уровнем интеллекта.

— Где вы были вчера вечером? — начала я с места в карьер.

— У своего молодого человека, у Максима, — призналась Ольга, кокетливо поведя плечом.

В голосе ее сквозила некая заученность, как у школьника, наизусть вызубрившего урок, но не понимавшего ни слова из известного материала. Мне это, естественно, понравилось, ибо косвенно подтверждало мои подозрения относительно личности охранника.

— Вот как? — недоверчиво протянула я, осторожно прислоняясь плечом к дверному косяку и внимательно рассматривая прихожую. Квартира Михайлиной оказалась под стать хозяйке — пласты пыли на полу, какие-то бумажки и конфетные фантики на призеркальной полочке. Само зеркало носило на себе следы не одного мушино-тараканьего поколения, и на стекле красовалось такое количество губной помады, что рассмотреть собственное отражение было практически невозможно. — И кто может это подтвердить?