— Но я не понимаю… я никогда не вела себя так раньше!
— Я уже догадался. — Эд криво усмехнулся. — Ничего не нужно объяснять, а тем более — бояться. Ты в безопасности.
В безопасности? — подумала она. С мужчиной, который называет себя мистер Икс? О, это весьма сомнительная безопасность. Особенно когда тепло его тела проникает в каждую клеточку ее существа, наполняя сладкой истомой. Джоанна была не в силах оторваться от него, с трудом преодолевая искушение прижаться губами к его шее.
Но это было бы абсолютным безумием! И Жанет прекрасно сознавала это. Здравый смысл требовал от нее немедленных решительных действий…
— Пожалуйста, отпусти меня…
Она намеревалась сказать это громко и властно, но вместо этого раздался чуть слышный писк.
— Даже такая невинная форма близости тяготит тебя?
— Нет, конечно нет! — Она попыталась рассмеяться. — Я просто смущена: не знаю, как это могло случиться со мной?!
— Ты просто соприкоснулась с реальной жизнью. — Эд пожал плечами, и это легкое движение его тела мгновенно дрожью отозвалось в ней. — Твоя защитная оболочка оказалась не так прочна, как ты думала.
— Ты действительно считаешь, что все обо мне знаешь? — горько заметила Джоанна.
Он покачал головой.
— Нет, Дженни. На это, очевидно, потребуется вся жизнь…
— Ну что ж. Поскольку мне в моей жизни все ясно, — она глубоко вздохнула, — я действительно должна идти.
— Но мы еще не обсудили, сколько ты должна мне за ремонт автомобиля!..
— Да, конечно. — Жанет быстро прикинула, сколько денег у нее в бумажнике. Она могла бы расплатиться чеком или кредитной карточкой, но тогда потребовалась бы ее подпись, а она твердо решила сохранить инкогнито. К тому же Жанет помнила, что ей еще нужно оплатить номер в «Подкове». — Сколько же я должна тебе? — спросила она, возвращаясь к своему обычному деловому тону.
— Один поцелуй, — мягко сказал он, — и можешь считать, что мы в расчете.
— Что?! — почти крикнула она.
Возмущение придало ей силы, в которых она так нуждалась, и Жанет резко вскочила на ноги, в недоумении глядя на него.
— Это отвратительное предложение!
Эд спокойно, словно не замечая ее реакции, пожал плечами.
— О'кей, — сказал он. — Тогда двести фунтов.
Жанет застыла.
— Ты шутишь?
— Посуди сама: это была непростая работа, она отняла у меня много времени. Такой труд хорошо оплачивается, особенно если учесть срочность заказа, сверхурочную работу и надбавку за нервозный характер клиента. Может быть, тебе следовало предварительно договориться со мной о стоимости?..
— Но это нечестно — выставлять такой счет! — сердито заявила она.
— Я ведь не настаиваю! Если тебя не устраивает цена, я предлагаю альтернативу.
Пространство, разделяющее их, казалось, потрескивало от электрических разрядов.
— Ты сумасшедший, — сказала она наконец. — Двести фунтов за поцелуй?
— Почему нет? Я отдал бы последнее пенни, чтобы ощутить вкус твоих губ, которые всегда так плотно сжаты; чтобы прикоснуться к ним и узнать, есть ли там хоть капля сладчайшего меда, сулящего райское наслаждение… — Он покачал головой. — Еще не родился тот безумец, который отказался бы от такого эксперимента!
Слова Эда ласкали слух, его улыбка, медленная, завораживающая, мешала ей сопротивляться. Она вдруг почувствовала странную слабость во всем теле… Глаза их встретились.
— В конце концов, — произнес он мягко, — что страшного в дружеском поцелуе?
В самом деле — что? Смешно даже, что ее сердце так неистово колотится. Можно подумать, что она не целовалась прежде?! Да сколько угодно! Правда, обычно это были неловкие торопливые поцелуи в каком-нибудь клубе или в кинотеатре после фильма, поцелуи, скорее означавшие благодарность, словно слова: «Спасибо и до свидания».
И сейчас нужно вести себя так же. Это способ освободиться. Жирная точка в конце предложения. Ни больше ни меньше! Поэтому не стоит думать, что, если она позволит Эду на мгновение коснуться ее губ, ее жизнь переменится!
Он медленно встал, не сводя с нее глаз.
— Поцелуй меня, Дженни.
Казалось, его голос звучит издалека. Но он был близко, совсем рядом.
Это была ее последняя мысль; Жанет шагнула в его объятия и, закрыв глаза, потянулась к нему, как цветок к солнцу.
5
Губы Эдвина, прохладные и нежные, неторопливо коснулись ее рта. Сама не зная почему, Жанет всегда предполагала, что это должно происходить именно так. Это был тот момент, ради которого стоило жить!..
Послушно стоя в кольце его рук, девушка сознавала, что каждая клеточка ее существа пробуждается в ответ на его ласку, с готовностью отдаваясь новым ощущениям. О, это был еще не сам поцелуй, а лишь прелюдия к нему. Она ощущала движение его языка по контуру своей верхней губы, нежное, дразнящее покусывание нижней… Прикосновение становилось все настойчивее, ощущения — все острее. Отвечая на его ласки, Жанет с ужасом понимала, что этого уже недостаточно не только ему, но и ей самой. Ее голова беспомощно откинулась назад, как цветок розы, слишком тяжелый для своего стебля. Крошечные сверкающие звезды плясали под полуприкрытыми веками. И, обвив руками его шею, она легко вздохнула, раскрывая губы навстречу его поцелую.
Впервые в жизни Жанет с жадностью предавалась сладкому наслаждению. Ее дыхание со стоном вырывалось из груди; увлекаемая страстью, она не слышала ничего, кроме зова собственной плоти.
— Сейчас, — мягко сказал он, встретившись с ней глазами. — Сейчас мы узнаем друг друга.
Где-то глубоко, в такт ударам сердца, билась странная мысль: «О Господи, я никогда еще не была так счастлива… никогда…»
Они отдавались друг другу с такой слепой одержимостью, что, казалось, непреодолимое желание просто поглотило их обоих. Жанет безрассудно подчинялась старому как мир инстинкту, чувствуя, что перешагнула последнюю черту и хода назад нет. Да она и не хотела этого.
Его руки ласкали ее маленькие упругие груди, — дразнящее прикосновение наполняло их трепетом, — затем двинулись вниз, плавно скользя по изгибам стройного тела, упругому напряженному животу, и неумолимо приблизились к влажному, сгорающему от желания лону.
Она услышала свой стон и его голос, ровный и требовательный.
— Посмотри на меня, Дженни. Я должен увидеть твои глаза. У тебя был кто-нибудь?.. Мне нужно знать.
— Нет, — еле слышно прошептала она, подняв на него затуманенные глаза.
Его лицо казалось неподвижной бронзовой маской, на высоких скулах алел румянец, глубокий взгляд таил огонь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
