Читаем без скачивания К штыку приравняв перо... - Екатерина Бебиа

Если говорить о снимках Андрея, то они всегда были сделаны высокопрофессионально, в цвете, с четко выстроенной композицией. Они часто шли на обложки журналов. Больше всего Андрей любил снимать людей, умел показать в фотографии черты характера. Если бы не война, он бы достиг больших высот именно как фотограф–художник, как портретист. Прекрасно были сделаны и его военные фоторепортажи. В них нет ничего случайного, он точно находил именно ту ситуацию, которая была типична для изображаемого момента или события. Чтобы сделать такой репортаж, он постоянно рисковал своей жизнью.

Интересно, что по характеру Андрей был удивительно мягким человеком. Не было в нем той жесткости, даже нагловатости, которая свойственна военным корреспондентам просто в силу их профессии, этого требует репортерская работа. И меня всегда поражало, как с таким характером он сумел стать профессиональным военным репортером…

Андреи Борисович Соловьев 7.10.1953 - 27.9.1993

В архиве фотоагентва находится личное дело Андрея Соловьева.

Короткая запись, всего несколько строк.

«Андрей Борисович Соловьев родился 7 октября 1953 года в городе Москве в семье служащих. После 8‑го класса поступил на работу в МКБ «Гранит» Учился в вечерней школе, а затем в художественном училище. Затем в его биографии — служба в Советской Армии. Поступил на работу в ИТАР-ТАСС в 1987 году. Семейный.

За выдающийся вклад в развитие фотодела награжден высшей наградой — «Золотой глаз» и золотыми и серебряными медалями.

Принимал участие во многих фотовыставках в Москве и за рубежом».

Когда я собирала материал об Андрее, многие работники агентства, услышав, что здесь работают корреспонденты из Абхазии, приходили сами и делились с нами воспоминаниями об Андрее. В числе их была фотолаборант Ирина Алексеевна Морозова. Как раз была ее смена, когда Андрей в последний раз уезжал в Абхазию.

— Я всегда восхищалась работами Андрея, — рассказывала она. — Работая в фотолаборатории, проявляла к ним особое внимание. Его кадры не запомнить было невозможно. Они обладали огромной притягательной силой. Перед моими глазами до сих пор стоит кадр, где Андрей запечатлел убитого хозяина дома вместе с его верным другом — собакой Он уже привозил впечатляющие фотографии из Абхазии, имел несколько репортажей оттуда, так что мог бы больше и не ехать, тем более что был ранен, и все–таки решил еще поехать.

Именно в нашу смену Андрей зашел сюда в последний раз перед отъездом, уже с камерой, с фотоаппаратом. Он, наверное, чувствовал, что это его последняя поездка. В тот день ответственным выпускающим дежурил Сергей Чистяков, и Андрюша сказал ему: «Если я оттуда не вернусь, то вот мое завещание, исполни его». Я, правду сказать, не знаю, о каком завещании шла у них речь. Может быть, об этом могли бы рассказать Анатолий Марковкин, Геннадий Хамелянин, с которыми он вместе ездил. В нашей памяти Андрей остался очень обаятельным человеком. Он очень многое мог бы еще сделать в области фотографии, вообще в жизни. Как жаль, когда такие люди уходят от нас!

С 1987 года и до своей гибели Андрей работал вместе с фотокорреспондентом Борисом Евгеньевичем Кавашкиным. Он более детально рассказал об Андрее, как о человеке и профессионале своего дела.

— Когда мы в 1987 году начинали работать в фотоагентстве, наши задачи были несколько иными Мы снимали мирную жизнь. Но вскоре ситуация в стране изменилась. Некоторые фотокорреспонденты остались, так сказать, в прежнем режиме, другие сразу перестроились. В их числе был и Андрей Соловьев Они ездили по «горячим точкам», жили этой темой.

Мы, оставшиеся в Москве, порой ворчали на них — у нас в их отсутствие увеличивалась нагрузка иногда, хотя и редко, кто–то замечал, что они больше зарабатывают. И в то же время мы понимали, с какими сложностями связана их работа, — видели снимки из Нагорного Карабаха, Баку, Сумгаита. С профессиональной точки зрения на эти снимки было приятно смотреть но о каких страшных событиях они повествовали! Впер вые мне стало не по себе, когда я увидел один кадр из Баку — как на крыше «Запорожца» перевозят два гроба Не каждый может снимать такие вещи, есть люди, которые, попадая в экстремальные ситуации, теряются оказываются не в силах снимать людское горе А вот Андрей, при своей мягкости характера, сумел высоко профессионально делать такие поистине жестокие снимки. И еще один кадр — гигантский митинг, десятки тысяч людей, и снята эта толпа через памятник Ленину — сверху. Ленин словно накладывает свою ладонь на эту толпу, и становится сразу понятным отношение корреспондента к митингу.

Когда Андрей приехал раненым, мы его отговаривали ехать снова. Но истинного журналиста война захватывает, словно наркотик, и он уже не видит для себя иной темы. Ему здесь скучно, он задыхается, и снова уезжает снимать людей войны.

Ему не дают покоя человеческое горе, человеческие страдания Там, в Абхазии, его принимали как своего — ведь мы все воспитывались в одной стране, в Советском Союзе, мы интернационалисты, и я до сих пор не могу понять, как может такое быть, что одна нация идет против другой, что человека можно ненавидеть и убивать лишь за то, что он другой национальности, выяснять отношения с помощью оружия. И еще более непонятно, когда обе стороны в конфликте — люди, исповедующие православную веру. Ведь одна из Божьих заповедей — «не убий», как же можно в руки брать оружие, чтобы выяснять, кто «более православный», что ли? Я видел у Андрея снимки, на которых изображены разбитые, покосившиеся иконы. И запомнил снимок — человек, стреляя, улыбаетбя. Выходит, он гордится тем, что убивает? Все это — удивительные находки Андрея как фотокорреспондента. Хочу сказать о его последних кадрах. Снятая сверху площадь, отходящие от лее улицы затянуты дымом. Бойцы, идущие в атаку… Да, Андрей был безоглядно смел, он доказал это еще в 1991 году, делая съемки на московских митингах, где свирепствовала милиция. И вот теперь эти редкие кадры. Мы, как только получили их, сейчас же проявили и отдали печатать.

Наш следующий собеседник — Валентин Кузьмин, человек, умудренный опытом фотокорреспондента, отдавший всю свою сознательную жизнь фотоделу.

— Когда Андрей впервые пришел к нам на работу, нельзя было не заметить его удивительную трудоспособность. Он успешно прошел стажировку, и по его работам было видно, что он решителен, уверен в себе Очень быстро овладел профессией фотокорреспондента. Был. очень мобильный, безотказный. Всякое дело доводил до конца, делал все капитально солидно, чувствовалось, что уважал свою профессию, свой труд. Он знал — то, что он делает, нужно людям, умел видеть то, чего не замечали другие. Миллионы людей могли судить по газетам и журналам о его высоком про фессионализме. И недаром он удостоен самой высшей награды, которая дается фотокорреспонденту.

— Его главной чертой была подлинная интеллигентность, — продолжил рассказ об Андрее его коллега Игорь Зоткин. — Он органично воспринимал все новое, остро реагировал на перемены в нашей жизни. Сразу их принял и посвятил свое творчество времени перемен. Снимая московские митинги, находил самые острые моменты, буквально врезался в толпу, на что не решались другие репортеры. У него всегда были туго завязанные сюжеты, ничего из них не выбросишь. Эго была настоящая правда жизни, о которой он рассказывал с помощью фотографии. Он действительно рассказал о ней, но сложил за это свою голову. Андрей погиб как герой, он и остался нашим национальным героем.

Мы, фронтовые журналисты, знали о том, что на наших фронтах работали многие фотокорреспонденты из агентства ИТАР-ТАСС. При встречах мы знакомились, называя свои имена, а потом иногда эти имена забывали — не до того было, и называли друг друга просто «коллега».

И вот сейчас, при сборе материала об Андрее, я восстановила многие из них.

Это были Олег Власьев, Анатолий Марковкин, Алексей Неменов, Геннадий Хамелянин, Сергей Мамонтов Их в ИТАР-ТАСС считают первопроходцами, которые успешно освоили фронтовые съемки и проявили себя профессиональными фотокорреспондентами, создавшими фотслетопись войны. В архивах, в памяти людей, в книгах, в периодических изданиях они оставили свой неизгладимый след А часть их снимков вошла в фотоальбом «Абхазия, 1992–1993 годы. Хроника Отечественной войны», изданный в Москве в 1995 году.

О том, как эти ребята работали в дни войны в Абхазии, со мной поделилась впечатлениями журналист-политолог Татьяна Алексеевна Шутова, которая неоднократно бывала с ними на передовой.

— Они каждую минуту рисковали жизнью, работали в бронежилетах. Когда можно было сделать хороший кадр, забывали, что кругом стреляют, что можно погибнуть — настолько были увлечены своей работой. И самый ищущий, самый рискованный был Андрей. Как-то на позиции, сидя в блиндаже, ребята вспоминали, как Андрей в Нагорном Карабахе сделал уникальный кадр Шла страшная перестрелка, и в разгар ее он выбрался из укрытия и снял момент попадания ракеты в дом. Это была та самая секунда, когда дом вспыхнул, как факел. Этим снимком он каждого, кто его видел, сделал свидетелем войны. Вот тогда Андрей и сказал: «В-юшее мастерство для военного фотокорреспондента — это заснять летящую пулю». И Андрей делал это не раз. И за свое мастерство заплатил собственной жизнью.