— Нет.
Его лицо заметно помрачнело, и она поспешила добавить:
— Но ты можешь есть. Я обычно мало ем по утрам.
Он открыл дверцу духовки и достал две тарелки с беконом и яичницей. Когда поставил их на стол, у нее потекли слюнки.
— Ты любишь булочки с брусникой? — спросил Логан, ставя на стол тарелки с подогретыми булочками.
Она проигнорировала его вопрос и, в свою очередь, спросила:
— Ты это сам готовишь?
— Бекон и яйца — да. Экономка испекла булочки и заморозила. Я только достал их из морозилки и поставил в микроволновую печь.
— Экономка? — Она бросила на него насмешливый взгляд. — Насколько я поняла, ты презираешь горничных и тому подобных лиц.
— Я одинокий мужчина. И поскольку у меня нет жены, — он сделал эффектную паузу, — живущей со мной, приходится нанимать кого-нибудь, кто бы обо мне нежно позаботился.
— Я думала, что нежная забота была обязанностью Ланы. — Дэни надеялась, что он станет отрицать это предположение, однако Логан лишь улыбнулся.
— Ревнуешь?
— Конечно, нет! Он засмеялся:
— Конечно же, ревнуешь.
Логан внезапно поднял ее со стула, посадил к себе на колени и смачно поцеловал. Поставив перед ней тарелку, он подал ей вилку.
— Мне больше нравится, чтобы ты сидела здесь. А теперь ешь.
— А как насчет твоей экономки? — спросила она, откусив булочку. — Тебя не смутит, если она вдруг войдет и застанет нас в таком положении?
— Я дал ей несколько дней отдыха.
— Когда?
— Позвонил ей сегодня утром.
— Ты и в самом деле намерен держать меня здесь?
— Ты ведь этого хочешь.
— Дело не в том, чего хочу я. Ты определил условия сделки.
— Ты могла отказаться. Но не сделала этого.
Ей не хотелось показаться слишком покладистой.
— Я могу и пересмотреть свое решение.
— Но ты этого не сделаешь. Тебе слишком хочется иметь тот участок.
— Ты не думал, что у меня могут быть какие-нибудь другие… обязательства?
— Кто-нибудь ждет тебя в Далласе? Дэни отвела глаза. Она могла соврать и сказать «да», но какой от этого прок? Он вовсе не собирался ее отпускать.
— Нет.
— Никто?
— Никто.
Похоже, это его очень обрадовало, однако он не подал виду.
— Для человека, который не голоден и обычно мало ест по утрам, ты здорово расправилась с едой. — Логан кивнул на пустую тарелку перед ней.
— Я не думала, что у меня окажется такой аппетит, — обескураженно призналась Дэни.
— А у меня прямо-таки страшный аппетит, — многозначительно сказал Логан. Он легонько дотронулся губами до ее рта. — Скажи, Дэни, а ты когда-нибудь мечтала обо мне? За эти десять лет вспоминала ли о наших поцелуях, о трепете в теле, который они вызывают?
Под градом поцелуев думать было почти невозможно, но все же она сумела прошептать:
— Несколько раз.
— А я думал об этом все время… В первые наши свидания я вообще не мог собраться с духом поцеловать тебя… Боялся испугать… А потом, когда решился, растерялся. Я помню, как первый раз проник в твой рот языком.
Она тихонько застонала, и это была мольба о том, чтобы воплотить слова в действия. Губы Логана дразнили ее, готовясь к нежной атаке. Когда атака началась, Дэни мгновенно сдалась и обвила руками его шею. Она ответила на поцелуй, и началось взаимное узнавание.
Наконец Логан оставил в покое ее рот и запечатлел поцелуй на шее.
— Я возбуждался, едва начинал думать о твоих поцелуях, — хрипло пробормотал он.
— Логан!
— Не делай вид, что шокирована. Ты должна была знать.
— Порядочные девочки не думают о таких вещах.
— Лгунишка.
Она неожиданно для себя засмеялась, вспомнив то время, когда, сидя на занятиях, думала о Логане.
Логан ткнулся лицом в вырез халата, его язык коснулся ее ключицы. Колючий подбородок деликатно прошелся по коже.
— Дэни!
— Гм?
— Ты занималась когда-нибудь любовью, сидя в плетеном кресле за столом?
— Нет, — рассеянно ответила она.
— Сейчас это может произойти с тобой в первый раз, если ты не перестанешь ерзать своей аппетитной попкой у меня на коленях.
— Ой! — воскликнула Дэни, вскакивая на ноги. Щеки ее мгновенно покрылись румянцем. — Я вовсе не хотела… Я просто…
— Да ладно тебе! — Логан поднялся и, несмотря на сопротивление Дэни, прижал ее к себе. — Я ведь не жаловался. Просто счел необходимым предупредить тебя.
— Ну что же, ты это сделал. — Она освободилась от его объятий и постаралась придать лицу выражение, подобающее женщине, которая полностью владеет собой и ситуацией. — Не желаешь помочь мне управиться с посудой?
У него подрагивали губы от сдерживаемого смеха, но он принял ее предложение с такой же серьезностью, с какой оно было сделано.
— Очень любезно с твоей стороны. Спасибо.
Когда с мытьем посуды было покончено, Логан провел Дэни по лестнице в комнату, находившуюся напротив той, где она провела ночь.
— Это апартаменты хозяина, — сказал он, сделав широкий жест рукой. Комната была огромной, с большой кроватью у стены и множеством полок с видео — и стереоаппаратурой и книгами. Возле латунного камина в углу стояли два небольших кресла. Окна выходили на изумрудное пастбище и сосновый лес. Стоя у двери, Дэни имела возможность заглянуть в ванную комнату. Сравнивать ее размеры с ванной в комнате для гостей — это все равно, что сравнивать олимпийский бассейн с детским лягушатником.
— Как тебе здесь нравится?
В глаза бросилось меховое покрывало. Оно было толстое и пушистое. И очень гармонировало со всей обстановкой, что говорило о вкусе хозяина.
— Очень… мило.
Логан доброжелательно улыбнулся.
— У тебя были какие-то колебания?
— Нет-нет! — энергично возразила она. — Очень здорово!
— Это все предназначается для двух людей.
— Понимаю, — тихо проговорила Дэни. По тому, как Логан подошел к ней, она почувствовала, что лишь усилием воли он заставил себя прервать разговор на эту тему.
— Вот твои чемоданы, — сказал он. — Я взял ключ от машины в твоей сумочке, а потом положил его обратно.
— Спасибо. — Она взяла сумку и направилась в комнату для гостей. Логан с чемоданами последовал за ней. Дэни не могла понять, довольна она или разочарована тем, что он не оставил чемоданы в апартаментах хозяина.
— Полагаю, что в ванной есть все, что положено. Но если чего-то не найдешь, скажи мне.
— Непременно.
Он дотронулся рукой до ее щеки. Нежно притянув к себе, поцеловал в губы, затем коснулся щеки, уха. И, не сказав более ни слова, ушел, тихо притворив за собой дверь.
Роскошный, толщиной в дюйм ковер поглощал шаги босых ног. Грудь у нее ныла и налилась, как у кормящей матери. Соски стали твердыми. Между ног было жарко и влажно. Сердце гулко стучало. Ее всю трясло.
