— Тогда он окажется один против троих, — заметил Вэн.
Джерин скривился.
— Знаю. Но у него хватит ума не нападать на них. Если Дарен с ними, он это узнает и принесет эту весть обратно в крепость. И тогда мы решим, что делать дальше… выступить войной против Араджиса вместе с Адиатанусом, полагаю.
— А я думал, вы против этого, лорд Джерин, — сказал Раффо.
— Против, — ответил Лис, — но мне придется. Однако если мы отправимся тем же путем, что и Вайден, то сузим территорию поиска больше, чем мне бы хотелось. Я намереваюсь раскинуть свои сети как можно шире, в надежде хоть что-то поймать.
— Йо, это разумный подход, — согласился Вэн.
Лису стало немного легче: его дородный друг хорошо разбирался в тактических вопросах, хотя себя Джерин считал более сведущим в том, что касалось долгосрочного планирования.
Раффо направил лошадей по проселку, ведущему к землям Адиатануса. Через пару минут пахотные поля, на которых крепостные Джерина добывали себе пропитание, остались далеко позади. По обеим сторонам дороги рос лес, да такой густой, что можно было подумать, будто они следуют звериной тропой, если бы не проложенная повозками и колесницами колея. Ветки деревьев нависали над дорогой и норовили хлестнуть Лиса по лицу.
Он поднял руку, отводя их в сторону. Каждый раз, когда ему случалось проезжать по мелким дорогам вроде этой, он поражался, насколько мало цивилизация затронула северный край. Вонь от крепостной отхожей ямы и еще большей деревенской уже не оскверняла его обоняние; деревья пахли зеленью, свежестью, словно здесь никогда не проезжали смердящие, как и он, люди. Под сенью девственных сосен и вязов сладко пела малиновка, чирикала гаичка и раздавался резкий металлический крик сойки. Рыжая белка, вертя хвостом, взбиралась вверх по стволу дерева.
Однако Джерин был далек от того, чтобы идеализировать лес, как обыкновенно делали ситонийские поэты (большинство из которых никогда не выезжали за пределы города Элабон). По его дебрям рыскали волки. В холодные зимы они нападали на овечьи стада и на пастухов. Приходилось опасаться и длиннозубов, для которых человек был такой же добычей, что и другие животные, зимой и летом. И уж никак нельзя было забывать о зубрах — диких лесных быках. Несколько лет назад Джерин едва не погиб от острых рогов и тяжелых копыт одного такого злодея.
Он сделал знак Раффо остановить колесницу. С удивленным видом возница исполнил приказание. Однако ничто, кроме птичьего пения и журчания ручейка, не нарушало звенящую тишину леса. На Лиса, любившего одиночество, такая обстановка действовала приятно и успокаивающе.
Вэн же почти сразу задергался. Он вытащил из мешочка, висевшего на поясе, глиняную флейту и принялся выдувать из нее мелодию, совершенно не созвучную всему тому, что предпочитали наигрывать элабонцы.
— Так-то лучше, — сказал он. — Уж слишком здесь, черт возьми, тихо.
Джерин подавил вздох и похлопал Раффо по плечу.
— Поехали дальше. Я предпочитаю слушать звяканье упряжи, а не какие-то странные посвисты.
— Йо, лорд Джерин. Теперь, когда вы об этом упомянули, я тоже могу так сказать. — Раффо стегнул лошадей. Те недовольно фыркнули (они как раз начали щипать травку, росшую между одной колеей и другой) и размашистой рысью понеслись по дороге.
В следующей деревне Джерин спросил крепостных, не проезжала ли мимо колесница с трокмуа. Они все замотали головами с таким видом, будто не только не видели никаких трокмуа, но и никогда о них не слыхали.
Лис нахмурился.
— То ли мы слишком забрали на север, то ли уклонились южней, помоги нам Даяус. А может, они и вправду отправились по элабонскому тракту, как и боялся Раффо. — Он в расстройстве ударил кулаком по переднему поручню колесницы.
— Мне кажется, все-таки мы севернее, чем надо, — сказал Вэн. — По-моему, дорога, по которой мы ехали, отклонялась скорей на запад, чем к югу.
— Я этого не заметил, но ты обычно бываешь прав насчет таких вещей, — сказал Джерин. — Раффо, сворачивай на первую ведущую к югу дорогу и езжай по ней, пока она не пересечется с той, что идет в нужном нам направлении. — «Или пока она не зайдет в тупик», — подумал он. Не все пути тут соединялись с другими.
Крестьяне молча наблюдали за тем, как их господин покидает деревню. Хотя Лис все еще находился на землях, принадлежавших непосредственно ему, а не одному из его вассалов, он редко наведывался сюда. Только когда по осени собирал причитающуюся ему дань. Интересно, что думают крепостные о его несвоевременном появлении. Скорее всего, ничего. Они только облегченно вздохнут, осознав, что поборов не будет.
По мере того как колесница с грохотом и дребезжанием углублялась в становившиеся все гуще леса, тени начали удлиняться.
— Я уже сомневаюсь, что эта дорога вообще пересекается с какой-либо другой, — сказал Вэн.
— Если этого не произойдет в ближайшее время, черт возьми, нам придется вернуться обратно в ту деревушку и купить пару цыплят, — отозвался Джерин. — Не хочу полагаться лишь на костер. Призраков он не сдержит.
Раффо вскинул свободную руку, указывая вперед.
— Кажется, впереди светлеет, лорд Джерин. Правда, там может оказаться всего лишь поляна, а вдруг это поля. Тогда невдалеке и деревня.
Это оказались поля. Джерин приободрился. Не успела колесница выкатиться из леса, как протрубивший рог возвестил крестьянам об окончании трудового дня. Лис огляделся по сторонам.
— Да, я знаю это место, здесь заправляет староста по имени Пинабел Разноглазый. Однако обычно я приезжал сюда с западной, а не с северной стороны.
У Пинабела левый глаз был синим, а правый карим. Но оба в равной степени выпучились, когда Джерин въехал в деревню. Пинабел склонился перед ним до земли.
— М-милорд, ч-что вас привело сюда? — спросил он, заикаясь.
Его нервозность заставила Джерина заподозрить, что староста в чем-то его надувает. Но сейчас было не до разбирательств.
— Моего сына похитили, — заявил он напрямик.
Пинабел и другие крепостные, слышавшие их разговор, встревоженно охнули. Родственные узы много значили в этой глуши, особенно потому, что были для многих из крепостных едва ли не единственным достоянием.
Лис продолжал:
— Думаю, это могли сделать трое трокмуа, приезжавшие вчера в Лисью крепость.
Со стороны крестьян послышался еще более обеспокоенный ропот. Они боялись трокмуа даже больше, чем ночных призраков, и не без оснований. Духов можно было умилостивить, а вот лесные разбойники громили и уничтожали все на своем пути. Но когда Джерин спросил Пинабела и других жителей деревни, не видели ли они колесницу Дивисьякуса, все ответили отрицательно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
