Читаем без скачивания Квазимодо - Алекс Тарн

Сосед деликатно кашлянул и сказал на гортанном иврите: «Жарко сегодня, правда? В такую погоду нужно много пить.»

Иврит Полковник понимал плохо, а потому не разговаривал на нем из принципа. В то же время, заявление соседа могло иметь интересное развитие, ибо содержало ключевое слово «пить». Полковник немного подумал и ответил по-русски: «Я всегда пью много». Потом он осторожно взял голову обеими руками и развернул ее в направлении нежданного собеседника. Перед ним сидел низкорослый смуглый мужик с узким покатым лбом под шапкой курчавых волос. Взгляд у мужика был удивленный — русского языка он, очевидно, не понимал.

«Ты что, не еврей? — спросил мужик разочарованно. — Иностранный рабочий? Румыния? Украина?»

Уловив, о чем спрашивают, Полковник приосанился. «Я — не еврей, — сказал он гордо. — Ты меня с вами, жидами, не равняй. Я — русский, понял? Русский!»

Незнакомец разобрал знакомое слово и облегченно закивал: «О! Русский! Значит, все-таки еврей…»

Затем тепло улыбнулся и добавил по-арабски: «Чтоб вы все сдохли.»

Полковник пожал плечами. Он не понял ничего, но и не расстроился. Главной задачей сейчас было вернуть разговор к интересной теме. Как бы это… Он напрягся.

«Ты… эта… ты кто?» — спросил он раздельно, подкрепляя вопрос энергичными движениями указательного пальца.

«Я — Зияд,» — сказал Зияд и протянул крепкую ладонь для рукопожатия.

«Заад… — задумчиво повторил Полковник, игнорируя протянутую руку. — Дурацкие тут у вас, жидов, имена. Собачьи какие-то. В России, к примеру, жиды — как жиды, а тут — сплошь шваль черножопая. Взять хоть тебя, дурака — чурек-чебуреком. Я таких в Афгане тоннами мочил. Заад, значит… Черный Заад… А жена у тебя, наверное, Черная Заадница. А?»

Зияд кивнул с готовностью. Как и Полковник, он не понял ни слова, но это было не важно. Главное, что нужный человек наконец найден. Во-первых, он почти наверняка бездомный — вон как воняет… небось, годами не мылся. Алкаш. Значит, можно напоить и… но это ладно, это потом. Во-вторых — еврей, все как надо Абу-Нацеру. Оставалось выяснить последнее — насчет удостоверения. Но тут главное не торопиться, не спугнуть. Он улыбнулся как можно дружелюбнее:

«А ты? Ты кто?»

Бездомный снова напыжился, уперся руками в колени и откашлялся, как маршал Жуков на военсовете:

«Я — Полковник! Усек, чебурашка, с кем сидишь, с кем мочало треплешь? Полковник! Как это по-вашему… О! Колонель. Я — колонель. Ферштейн?»

Вау! Зияд чуть не задохнулся. Вот это удача! Полковник запаса… вот это да! То-то Абу-Нацер глаза вылупит, когда он приволочет ему этого типа! Вид у него, правда, не товарный… но это ничего, сбрызнем из шланга, как овощи на прилавке, будет, как новенький. Он прижал руку к сердцу, поклонился и сказал по-арабски:

«Я в жизни не видел столь подлой и грязной еврейской обезьяны, как ты. Но не волнуйся, я тебя, собаку, помою. И только потом отдам Абу-Нацеру. А уж он тебя нарежет на мелкие еврейские полосочки. Ладно?»

Полковник, со своей стороны, остался доволен произведенным впечатлением. Черножопый явно лебезил перед ним, что-то лопоча по-своему, по-тарабарски. Льстивый они все-таки народ, жиды. Нету в них ни прямоты, ни широты российской… дрянной народишко, что и говорить. Тьфу!.. Однако пора было переходить к делу. Полковник снова откашлялся посолиднее и поднял руку, останавливая чебурековы излияния:

«Ты вот что, как там тебя… Жооп? Ты вот что, Жооп… ты там что-то про питье говорил… ну, пить… пить…» — он щелкнул себя по горлу.

Зияд моргал непонимающе.

«Тьфу ты, экая чурка! — сказал Полковник с досадой. — Навязался чучло на мою голову… что ж ты языка-то человеческого не понимаешь… как бы тебе… пить, понимаешь?.. Тьфу ты! А еще говорят, что евреи умные! Ну ни хрена не просекает… пиво… пи-во… ви-но… вод-ка… водка, мать твою!»

«А! — Зияд хлопнул себя по лбу. — Водка! Ты хочешь водка?»

«Ну слав-те-Господи, — облегченно вздохнул Полковник, утирая пот рукавом. — Наконец-то сообразил. Водка, водка… беги туда… магазин… Хези… водка!»

Он махнул рукой в сторону рынка.

Зияд мелко-мелко закивал и улыбнулся еще слаще. Что ж, это совпадало с его планами. Но прежде нужно было удостовериться в наличии документа.

«Колонель… — мечтательно произнес он и поклонился, низко, насколько это позволяло его сидячее, вполоборота к Полковнику, положение. — Колонель! Но… — Зияд бутафорски нахмурился и нарисовал в воздухе знак вопроса. — Колонель? Колонель? Нет… нет… Не колонель…» Он энергично замотал головой из стороны в сторону.

«Что-о? — сердито протянул Полковник. — И ты туда же? Нет, вы только посмотрите!» — он обратился к окрестным кустам, призывая их в свидетели этой вопиющей наглости. Кусты возмущенно зашелестели.

«Каждая чурка теперь на меня хвост задирает. А было время… Эх, где вы, славные денечки?»

Полковник слегка было пригорюнился, но затем, вспомнив о главной задаче текущего момента, решительно повернулся к Зияду и рявкнул: «Колонель! Ясно тебе, чмо болотное? Колонель!»

Зиядово лицо недоверчиво сморщилось. «Колонель?.. Хм…» Он изобразил раздирающие его на части муки сомнения. Затем поднял палец, будто найдя долгожданное решение: «О! Документ!»

— «Что?»

— «Документ, — упрямо повторил Зияд и ткнул пальцем вверх. — Да документ — да колонель. Нет документ — нет колонель. Документ.»

Полковник с досадой хлопнул себя по колену: «Ах ты, дрянная чебурашка! Ладно, будет тебе документ. Но сначала — водка. Ферштейн? Да водка — да документ, нет водка — нет документ. Вот так.»

Он еще раз прихлопнул ладонью и отвернулся, демонстрируя конец всех и всяческих переговоров. Зияд молча встал.

«Вали, вали отсюда, чурило, — напутствовал его Полковник. — дуй к своей чуриковой… документ ему подавай… видали?.. еще каждый черный Жооп будет тут права качать… видали?» Кусты вокруг взволнованно зашумели, полностью разделяя его точку зрения.

Они еще по инерции качали глянцевой жесткой листвой, а Зияд уже возвращался, сжимая в руке бутылку наидешевейшей местной водки с оригинальным названием «Русская». Полковник изумленно крякнул и протянул руку. Зияд сел на скамейку и с нескрываемым отвращением наблюдал за душераздирающей сценой утреннего опохмела. Полковнику, понятно, было не до него. Он отчаянно боролся за удержание первого глотка, который, как живой, яростно пробивался обратно, наружу, ведя ожесточенные авангардные бои где-то в районе верхней трети пищевода. Прогрессивная общественность внутреннего полковничьего мира, в составе жалких, но гордых остатков печени, полуразрушенной селезенки и пробитого в нескольких местах желудка, сочувственно взирала на это дерзкое освободительное движение, по долгому опыту сознавая обреченность его усилий. Полковник не собирался уступать. Резко задержав дыхание, он лишил вражеских союзников подкреплений и таким образом постепенно переломил ход войны в свою пользу. Глоток еще сопротивлялся, но клапаны сердца, всегда бывшего на полковничьей стороне, уже звенели победу. Минута — и все было кончено. Под давлением превосходящих сил противника глоток обмяк, расплылся и рухнул по пищеводу вниз, в черную пустоту желудка. Печень сокрушенно вздохнула.

«Ну вот… — сказал Полковник удовлетворенно и посмотрел на мир новыми, увлажненными счастьем бытия глазами. — А ты говоришь…» И мир радостно засмеялся в ответ, подскочил разноцветным паяцем, рассыпался на тысячу праздников и пошел себе скакать вокруг: оп-ля, тру-ля-ля! А Полковник в ответ лихо, по-гусарски, выдохнул и, припав к горлышку, произвел еще несколько глотков, больших и чистых, как любовь. Окончательно наладив таким образом жизнь, он вспомнил про этого, как его…

«Эй, ты где? — он обтер горлышко ладонью и протянул бутылку Зияду. — Давай, друг. Поправься и ты, чего уж там… Жиды вы, жиды и есть, но нет-нет, и среди вас хорошие люди попадаются…»

Зияд отрицательно покачал головой: «Документ.»

— «Документ? — недоуменно повторил Полковник. — Какой тебе документ?»

— «Документ.» — От зиядовой улыбки не осталось и следа. Он определенно начинал злиться. Похоже, этот подлый еврей обманул его, провел, как маленького ребенка. Грязный пес! Он протянул руку:

«Давай сюда документ, ты, вонючая еврейская собачонка! Документ!»

«Документ, документ… — благодушно сказал Полковник. — На что тебе документ? Ты что, мент?.. Ишь ты, как глазками-то сверкает, жидовская морда! Во-во, все вы такие, двоедушные. Нет, чтобы выпить ладком, поговорить по-человечески… ладно… щас будет тебе документ…»

Он полез за пазуху, долго рылся там и наконец жестом фокусника сунул Зияду под нос раскрытую ладонь. По ладони, натруженно перебирая лапками, беспорядочно ползали несколько вшей, радуясь нежданным солнечным и воздушным ваннам.

«Вот тебе мои документы! Бери любой, на выбор! Дарю!.. Что, не нравится? А?! — Полковник повысил голос. — Тогда есть у меня еще один. Я его в Афгане таким чебурекам, как ты, предъявлял. Им нравилось!»