боишься своих собственных чувств.
Снова в ней, как пар в скороварке, поднялся дух соперничества. Она чувствовала нависший над ней вызов и не хотела проигрывать.
Хрипло рассмеявшись, Сомин протянула руку и схватила Чуну за воротник. Впервые за все время он выглядел потрясенным. Несколько секунд она наслаждалась удивлением в его широко раскрытых глазах, прежде чем прижаться губами к его губам.
Ей потребовалось всего десять секунд, чтобы пожалеть о своем решении. Не из-за поцелуя. Ну… да, из-за поцелуя. Потому что он вызвал в ней что-то, чего она никогда раньше не чувствовала. Как будто каждый нерв в ее теле внезапно стал в десять раз чувствительнее. Она слышала, как бешено бьется сердце. Чувствовала, как онемели конечности. Хотелось, чтобы поцелуй продолжался как можно дольше. Поэтому она отпустила воротник Чуну и обвила руками его шею.
Он тоже обхватил ее руками. Сначала нерешительно. Затем положил ладони Сомин на талию, притягивая ее к себе. И, когда их тела соприкоснулись, он наклонил голову, углубляя поцелуй.
Сомин не думала, что поцелуй может оказаться… чем-то большим. Но он оказался. Чуну блаженно застонал, и этот стон эхом отозвался в ней. Заставил ее желать большего.
Затем в голове у Сомин как будто щелкнул переключатель: она осознала, что творит, и оттолкнула Чуну. Секунду назад они так крепко прижимались друг к другу, но, как только она отстранилась, он отпустил ее. Как будто знал, что ей нужно пространство, иначе она не сможет дышать. Или по крайней мере так ей казалось, пока она глотала ртом воздух.
Сомин не хотела смотреть на Чуну, но не могла оторвать взгляда от его лица. Глаза его были затуманены, словно он по-прежнему был погружен в то, что только что произошло. Словно он не знал, что теперь сделать или сказать.
Они оба не знали: Сомин тоже не могла понять, как открыть рот и выдавить хоть слово.
Но, подумав о своем рте, она вспомнила о своих губах. А потом о его губах. А потом о том, что они только что сделали, и ей захотелось растаять и лужицей соскользнуть в канализацию.
– Что ж, похоже, ты доказала, что я ошибался, – проговорил Чуну.
А Сомин даже не могла вспомнить, о чем они спорили. Только знала, что должна уйти. Она не могла сейчас находиться рядом с ним. Вернее, если быть честной, ей хотелось снова оказаться в его объятиях, и с этим Сомин смириться не могла.
– Я пойду проведаю Миён, – сказала она и поспешила по коридору, отчаянно желая сберечь остатки гордости.
9
Как только Миён проснулась, ее ноздри наполнили запах антисептика и уксусная отдушка моющего средства. Поэтому, еще не открыв глаза, она догадалась, что находится в больнице. Она ненавидела больницы. Миён бывала в них лишь несколько раз, когда Джихун был ранен и когда его хальмони умирала. Для нее больницы ассоциировались не с исцелением.
Открыв глаза, она увидела, как по комнате расхаживает Джихун. Его руки были крепко сжаты в кулаки.
– Мог бы и не оставаться, – прохрипела она.
– Миён-а. – В два шага Джихун подскочил к ней. – Ты меня напугала. – Он сел на край кровати. Какое же приятное тепло исходило от его тела.
Миён обняла его за талию. Теперь она чувствовала его запах, крупицы стирального порошка, которые прилипли к его рубашке, а под ними – почти что сладкий аромат кожи, похожий на сливки. Джихун погладил Миён по голове, перебирая пальцами пряди ее волос. Это было приятно – как нежный массаж кожи головы.
Ей хотелось остаться здесь навсегда. Просто сидеть с ним в обнимку. Тишина уютно окутывала их. Миён попробовала его ци, сладкую и шипучую, как сидр, но под ней скрывалась горькая тревога.
– Ты устал и встревожен, – заметила Миён. – Я это чую.
– Эй, мы разве не договорились, что ты не будешь использовать на мне свои оставшиеся лисьи способности, а я не буду заставлять тебя слушать мои тирады о LOL?[23] – напомнил Джихун.
Миён отодвинулась:
– Ляг со мной.
Джихун улыбнулся:
– Могла бы сразу сказать, что хочешь затащить меня в постель.
Она попыталась сдержать улыбку, но не вышло. Джихун знал, как заставить ее смеяться вопреки всему.
– Врачи что-нибудь сказали? – поинтересовалась Миён, когда они улеглись лицом к лицу на узкой больничной койке.
– Они думают, что ты просто переутомлена и обезвожена.
– Когда я могу уехать? – спросила она.
– Тебе здесь плохо? – Джихун нахмурился.
Миён вспомнила все, что он рассказывал ей о тех трех месяцах в больницах. Как сильно он ненавидел это время. Как болезнь давила на его сердце не меньше, чем на тело.
– Нет, со мной все в порядке. Извини, если напугала тебя. – Миён провела рукой по его щеке. Щетина царапала ей ладонь.
– Я люблю тебя, – прошептал Джихун.
Сердце Миён сжалось, но она не могла сказать того же в ответ. По какой-то причине эти слова никогда ей не давались. Вместо этого она подалась вперед и поцеловала Джихуна. Тот удивленно и радостно пискнул. Миён почувствовала, как по ее коже пробежало тепло. И вдруг заметила, что уже не чувствует прежней усталости. Она начала придвигаться ближе, но Джихун отстранился.
– Может, тебе будет лучше немного поспать? – Он прочистил горло, явно взволнованный этим поцелуем.
– Не могу, – сказала Миён.
– Хочешь, расскажу о последней купленной игрушке? Тебя это всегда быстро усыпляет, – усмехнулся Джихун.
Миён закатила глаза и легонько ударила его кулаком.
– Нет, дело не в этом. Я просто… не хочу спать. Не хочу видеть сны.
– Почему? – не понял Джихун. Миён почувствовала, как растет его беспокойство – как будто в его ци затесалась цитрусовая кислинка.
– Там небезопасно.
От мысли, что придется отправиться в то темное место с Йеной, сердце у нее забилось быстрее. Не потому, что она боялась Йену – Миён опасалась, что из желания побыть еще немного с матерью она все больше и больше времени будет проводить во снах, пока в конце концов не останется в них навсегда.
– Но, если ты не будешь спать, тебе не станет лучше. Я не врач, конечно, но это всем известно.
Смех Миён перерос в зевок. Она почувствовала, как тяжелеют веки, как на нее наваливается усталость. А рядом с Джихуном она впервые за неделю чувствовала себя совершенно спокойно.
– Я боюсь снова ее увидеть, – призналась Миён.
– Кого? – Джихун нежно откинул ее волосы назад.
– Маму, – пробормотала Миён, уже засыпая. Как бы она ни пыталась держать глаза открытыми, те отказывались повиноваться. И против своей воли Миён заснула.
10
Чуну стоял у двери в палату Миён. Сомин наконец-то убедила Джихуна перекусить в кафетерии. Время обеда прошло несколько часов назад, но никто из них до сих пор не поел. Чуну решил: раз уж он должен проведать Миён, то нужно сделать это сейчас, только вот не факт, что от встречи с ним ей станет
