что махач на трубах — первый шаг к тому, чтобы заработать уважение реальных пацанов. Даже если огребу, сам факт, что я не струсил, поднимет меня на ступеньку выше, они перестанут относиться ко мне, как к перхоти, и мне, и друзьям жить станет вольготнее.
Но, с другой стороны, даже теперь я не мог спрогнозировать реакцию гопоты. Вдруг, получив по голове, Чума затаит обиду и попытается подкараулить меня в темном переулке? Придется ходить, оглядываясь.
Вторым уроком была литература здесь же, ее тоже вела Джусь, а мы всем классом скорбели, потеряв Веру Ивановну и обретя цербера. Чумные братья вели себя тихо, они боялись Людмилу Кировну, и свинтили сразу, как прозвенел звонок.
Из класса наша группа уходила последней. Похоже, всем было фиолетово, чем закончится бой на трубах. Ну подумаешь, драка очередная! Новенький, по сути, чужак, будет драться с тем, кто тоже своим для них не был никогда — си мной.
На большой перемене мы вшестером рванули в библиотеку на первом этаже и взяли недостающие учебники, наблюдая шеренги мелкоты, топающие по галерее в столовую за булочкой с компотом.
Третий урок, биология, тоже был на втором этаже, в двадцать восьмом кабинете, мы быстренько переместились туда, и только вошли, как прозвенел звонок.
К счастью Елены Ивановны, чумные братья не удостоили ее своим присутствием, и анатомия прошла спокойно. Правда, уроком это я бы не назвал: «Давайте поговорим о наших планах… Теперь открыли учебники и перерисовываем человека». Учительнице не нравилось утруждаться, и она превращала свой урок в рисование, мы научились рисовать простейших, тычинки и пестики, трилобитов, лягушек, собак и многое другое. Половину урока мы отвечали на вопросы в конце параграфа, вторую половину рисовали очередную лягушку, записывали домашнее задание — и до свидания.
Кабинет математики находился сразу за стенкой, и на четвертый урок далеко идти не пришлось.
Учительница, Инна Николаевна уже ждала нас. Со звонком встала из-за учительского стола, впечатляя нас габаритами: голова с кулачок, покатые плечики, талия и гигантский седлообразный зад на ногах-колоннах. Она единственная была выше нашей Барановой.
В десятом классе, когда я начал усиленно готовиться к поступлению и зубрить математику, она пыталась всем, но в первую очередь себе, доказать, что я ничего не соображаю.
Нависала надо мной во время самостоятельных и контрольных, чтобы я не списал, вызывала на самые сложные задачи. В году у меня была четверка, нервы она мне потрепала знатно, зато я отлично подготовился к поступлению, готовый к любому сюрпризу.
Правда, сейчас смотреть без отвращения на эту женщину не мог, хоть она еще ничего мне плохого не сделала.
Чумные братья присутствовали полным составом, кроме Синцова, и я ощущал их недобрые взгляды, казалось, что они наблюдают за мной, шепчутся за спиной. Именно что — казалось. Наверное, и Алисе так же казалось, девочки ведь более мнительны.
Минут десять в классе было тихо, но стоило Инночке отвернуться к доске и начать писать, как поднимался гвалт. Кто-то запустил по классу сифа, то есть тряпку, и она летала от парты к парте. Но, стоило учительнице повернуться, все затихали и вроде бы сосредоточенно писали в тетрадь.
Спокойствие закончилось, когда тряпка прилепилась к доске. Судя по траектории полета, бросили ее чумные братья. Инночка отлепила тряпку, молча прошагала к Карасю и отхлестала его ею по лицу, приговаривая:
— Совсем охамел!
Карась не ожидал такого, потому что был, скорее всего, не виноват. Он вырвал тряпку у учительницы и заорал, вскакивая и упираясь в стену спиной:
— А че я сразу? Эт не я!
— Карась сифа! — провозгласил Памфилов.
В прошлом этот эпизод тоже имел место, но тогда мне казалось нормальным то, что произошло. Теперь же я понимал: Инночка отлично знала, что тряпку бросили чумные братья, но боялась с ними связываться. Однако вызов брошен, и должен последовать ответ, иначе все посчитают ее слабой. Вот она и выбрала того, кто не сможет достойно ответить.
Учителя тоже люди. И они точно так же включаются в игру и способствуют травле, потому что тогда агрессоры отвлекаются на изгоев и не так пакостят.
Все логично, но противно, потому что — как в жизни: не несут наказания те, кто его заслужил. Начинается это со школьной скамьи, и кулаки чесались навести порядок хотя бы здесь. Но я понимал, что пока не стоит лезть на рожон, проблемы надо решать последовательно.
Именно поэтому сегодня я пойду на трубы. Чтобы мой голос слышали и, желательно, боялись. Потому Чуме пощады не будет. Чем более жестоко его изобью, тем убедительнее будет звучать мой голос в дальнейшем.
После геометрии была химия. В детстве долгое время казалось, что я тупой, потому что мне трудно дается школьная программа. Теперь же, слушая бормотание учителей, понимал, что дело не во мне. Они просто не особо утруждаются, чтобы донести материал и заинтересовать, и тупо пересказывают учебник. Из поколения в поколение талдычат одно и то же, не пытаясь узнать или привнести что-то новое. Не стараясь получить отклик. Просто отбывают срок.
Почему? Не могут или не хотят? Теперь-то я знаю, что физика и химия — не пытка непонятными речевыми оборотами типа «прямо пропорционально», а интереснейшие предметы. Получится это показать самим учителям?
Последним уроком была физкультура, и туда мне прям хотелось, чтобы посмотреть, стали ли мы более ловкими и сильными за лето.
Поскольку погода стояла солнечная и знойная, занятие проходило на спортивной площадке за столовой, куда было велено идти заранее. Класс разбился на небольшие группки по интересом. Пока не пришел физрук, чумные братья отошли в сторонку и пустили по рукам сигарету.
Со звонком Чума затоптал бычок, они разделили жвачку и принялись чавкать. Завидев идущего к нам Виктора Аркадьевича, мы начали строиться, по привычке занимая места, что и в прошлом году.
— Здравствуйте, разбойники! — поприветствовал нас Виктор Аркадьевич.
На нем был синие еще советский спортивный костюм с полосками, а на груди висел ярко-оранжевый свисток.
— Рад вас видеть! Вдвойне рад тому, что не все летом валялись на диванах, наедая брюхи и задницы. Павел Мартынов! —
