в том, что всякий раз, как корабль проходит половину орбиты, то есть каждые 45 минут или около того, мы наблюдаем прекрасный восход или закат солнца. Если вам посчастливится пересечь линию, где ночь вот-вот сменится днем или день – ночью, вы сможете увидеть, как по всей планете появляется грань между тьмой и светом; в то же время вы сможете наблюдать, как свет, очерчивающий горизонт, окрашивается во все цвета радуги, прежде чем солнце появится в поле зрения или уйдет во тьму.
Независимо от того, наблюдаете вы восход или закат, единственное, что всегда становится видно прежде всего – свечение тонкой синей линии атмосферы Земли. Я была потрясена, впервые увидев контраст между огромной планетой и ее покровом. Атмосфера кажется изысканной вуалью, окутывающей планету.
Увидев это из космоса, я сразу же поняла сходство между тонкой синей линией земной атмосферы и тонким металлическим корпусом космического корабля. На Земле или на МКС, эта защита – единственное, что отделяет нас от смертоносного космического вакуума.
Мы построили систему жизнеобеспечения в космосе, чтобы люди могли жить там и работать. Ничто – ни наука, ни техническое обслуживание, ни обычные ежедневные действия – нельзя будет выполнять, если экипаж на сможет выжить. Кроме того, системы также должны быть надежными, чтобы экипаж мог успешно трудиться. Подобно космической станции, Земля – замкнутая система жизнеобеспечения. Если ей суждено продолжать выполнять свою работу, мы должны действовать в пределах содержащихся на ней ресурсов, и нам надо надлежащим образом поддерживать эти ресурсы, как в качественном, так и в количественном соотношении, если мы хотим выжить.
Тонкая синяя линия земной атмосферы – идеальный аналог тонкого металлического корпуса нашего космического корабля, и то, как мы сохраняем среду обитания на МКС, – простой пример того, как мы должны делать то же самое на своей планете. Здесь, на земле, мы склонны воспринимать естественные системы жизнеобеспечения как данность, забывая, что наша планета похожа на космический корабль. Однако, чтобы пережить космические полеты, нам приходится имитировать каждую из систем, которые обеспечивают нас чистой водой, чистым воздухом, комфортной температурой, давлением воздуха, создавая сходные механические системы.
Таким образом, на МКС мы особенно хорошо осознаем, как значим для нашего выживания тонкий металлический корпус. Каждое мгновение каждого дня мы помним, что для выживания следует разумно распоряжаться всеми ресурсами на борту корабля, а также следить за целостью его корпуса. Каждый день мы отслеживаем количество углекислого газа и кислорода в автономной атмосфере и проверяем, не появится ли что-то токсичное в драгоценном запасе воздуха нашей станции; все это время команда управления полетами на Земле помогает следить за состоянием этих ресурсов, а также мониторит появление в космосе объектов, которые могут повредить корпус (а еще известно, что удар может нанести и нечто, пока нам неведомое).
Простейший способ объяснить, что общего между металлическим корпусом МКС и атмосферой Земли, – сказать о том, что в их пределах находится все хорошее. Недостаток в том, что и корпус, и атмосфера могут содержать и вредные составляющие, и, если в них появляется что-то достаточно опасное, то жизнь, которую они должны поддерживать, будет невозможна, и тонкий защитный слой может быть поврежден.
На космической станции металлический корпус удерживает воздух и поддерживает внутри давление, которое позволяет нам дышать. Трещина в корпусе, через которую воздух выходил бы в космический вакуум, нанесла бы критический вред экипажу, хотя сама станция не обязательно была бы при этом серьезно повреждена. Без давления воздуха мы бы не только задохнулись, наши тела начали бы расширяться, и вода, составляющая большую часть организма, начала бы испаряться. Тела в конце концов замерзли бы, но мы бы этого не узнали, так как были бы уже мертвы. Да уж, это был бы не лучший день в космосе.
* * *
Разве на земле нам могут показаться угрозой самому существованию ароматизированная свеча или частица облупившейся краски? А вот на МКС такие угрозы очень даже реальны. Мы прилагаем все усилия, чтобы снизить риск чрезвычайной ситуации: для этого активно управляем системой жизнеобеспечения как изнутри, так и снаружи. Жизнь на МКС зависит от хрупкого равновесия окружающей среды, которое надо постоянно поддерживать, следя, как бы внутри не возникла угроза качеству воздуха, а снаружи – целостности корпуса нашего космического корабля. Эти угрозы усугубляются отсутствием в пределах досягаемости воздуха, кроме того, что вырабатывает оборудование, являющееся частью самой МКС; за границами ее тонкого металлического корпуса – лишь смертельно опасный вакуум космоса.
Мы постоянно отравляем свои жилища здесь, на земле, используя предметы, обработанные химикатами, способные причинить нам вред. Мы зажигаем ароматические свечи, расстилаем новый ковер, красим стены и распыляем дезодоранты, от чего возникает явление, известное как газовыделение. Это выброс в атмосферу твердых частиц или химических веществ, летучих органических соединений (ЛОС), но мне кажется более понятным самое простое определение: газовыделение происходит, «когда какой-то продукт выделяет в воздух потенциально вредное химическое вещество [ЛОС]».
Хотя в аббревиатуре ЛОС присутствует слово «органические», это вовсе не означает, что ЛОС полезны для нас; это только значит, что они содержат углерод. Самая большая проблема связана со словом «летучие», оно описывает, как легко эти соединения испаряются при нормальной температуре. ЛОС варьируются от безвредных до частично раздражающих и канцерогенных; они также бывают без запаха и с сильным неприятным ароматом, но присутствие такового еще не означает токсичности ЛОС. Воздействие ЛОС на людей различно и зависит от типа ЛОС, концентрации в воздухе и продолжительности контакта.
На космической станции газовыделение – одна из основных причин, по которой многие виды материалов либо запрещены либо допустимы с минимальным использованием. Для контроля качества воздуха надо ограничивать газовыделение, чтобы предотвратить возникновение на станции так называемого «синдрома больного здания». Почти все используемые на космической станции предметы ничем не пахнут. Единственные реальные ароматы, с которыми астронавты сталкиваются, исходят от них самих, их товарищей по экипажу, от еды, мусора… и есть еще «запах космоса».
Конечно, поскольку это опасно для жизни, что вполне очевидно, по-настоящему «понюхать» космос не получится, но материалы, доставляемые на станцию, имеют после воздействия космического вакуума отчетливый запах. Точно так же, как никто не предупреждал меня, что падающие звезды можно будет увидеть под собой, до полетов никто не рассказывал мне об этом необычном аромате. Я всегда подмечала его, когда кто-нибудь из членов экипажа возвращался в шлюз после выхода в открытый космос или когда мы впервые приближались к люку только что пристыковавшегося космического корабля. Этот запах немного напоминает сладковатый, металлический аромат перегретого радиатора автомобиля.
Оказывается, «запах космоса»,
