Читаем без скачивания Игра в безумие - Джулиан Саймон

Это были Великие Деяния, особенно то, второе. Величайшие в моей жизни. Но в обоих присутствовал сексуальный мотив. Его нужно устранить. Свершение должно быть чистым.

Больше всего я жалею, что мы не записали все на магнитофон. Мы были слишком возбуждены, наши чувства слишком обострены. Но это обычная человеческая слабость. В мире насилия необходим полный покой.

И еще одно. Касается это рюкзака и сумки в автобусе. Это было неразумно. Умнее было бы выбросить их или закопать.

Бонни — моя рабыня. Сделает все, что я скажу, и в подчинении — ее наслаждение. Мэтр говорил: «Счастье мужчины: «Я хочу». Счастье женщины: «Он хочет».

Я говорил, что Деяния опровергают все, что я написал до этого. Так ли это? Граф и Бонни играли на грани фантазии. Теперь, когда грань перейдена, когда фантазия стала реальностью, разве это больше не Игра? В повседневной жизни я не переменился, никто, глядя на меня, не скажет: «Этот человек — не такой, как все». И каждому могу сказать: «Я выгляжу, как ты, я, как ты, я — ты». Каждый в душе играет в Игру вроде моей. А воплотить ее — разве это не величайшая Игра из всех?

Так кончается июнь.

Глава XIII

ДОМ ПЛАНТАТОРА

Девушку звали Хэйзел Палмер. Работала она секретаршей в проектной фирме и знала Луизу со школы.

Вечером двадцатого июня они с приятелем выбрались на машине за город и между поместьями Райвери и Хай Эшли заметили стоявший на обочине автомобиль, из которого вышли две женщины. Хэйзел заметила их потому, что одна едва стояла на ногах и вторая ей помогала. Первая оперлась о машину, ее хорошо было видно в свете фар. Хэйзел узнала в ней Луизу. Сказала своему приятелю Джеку Дженкинсу, что это ее бывшая одноклассница и что она больна или пьяна. Почему не остановились? Ну, казалось, та женщина ей помогает, а у Джека в голове вообще было совсем другое. Пожалуй, обе женщины вышли через заднюю дверь, но не совсем уверена. Возможно, в машине сидел еще кто-то, но она не видела. Машина могла быть «остином», «моррисом» или «фордом», во всяком случае, ничего необычного. Номер она тоже не запомнила.

А потом? Потом они с Джеком поехали на Брайер Хилл, излюбленное место влюбленных парочек, и вернулись домой другой дорогой. Во вторник утром отправилась в отпуск и отсутствовала всю неделю. Когда вернулась, узнала, что случилось, и позвонила в полицию.

Хэйзел Палмер выглядела не слишком интеллигентно, но держалась своей версии до конца вопреки скептическим вопросам Хэзлтона. Как была одета та девушка? Мини-юбка, но во тьме она не разобрала цвета. Почему она была так уверена, что это была Луиза, ведь видела ее только пару секунд? Уверена, и все. Могла бы показать место, где это было? Полагает, что да.

Тогда они отправились на розыски.

Райнвери был небольшим поместьем неподалеку от шоссе. За ним одна дорога вела назад к прибрежному шоссе, другая поднималась к холмам, к поместью Хай Эшли. Вокруг была Южная Англия, спокойная равнина, редкие пологие холмы. Но дорога была необычайно пустая для довольно населенной местности. Если машина стояла здесь, никаких криков никто бы не услышал.

Хэзлтон искоса взглянул на девушку, сидевшую между ним и Плендером.

«Ей это нравится, — подумал он, — ничего подобного она еще не переживала».

Хэзлтон не слишком интересовался молодежью. У него самого подрастали две дочери, и он решительно не умел понять их вкусы и отношение к жизни.

«Если девонька только морочит нам голову, ей придется выслушать от меня несколько теплых слов». Та как раз глядела в окно, кусая губы.

— Могли бы вы попросить шофера ехать помедленнее? Думаю, мы уже близко.

Полицейский, сидевший за рулем, услышал это и притормозил. Дорога шла по равнине, меж зеленых лугов. Метров через двести девушка покачала головой.

— Нет, не здесь. — Она повернулась к Хэзлтону, словно чувствуя его недоверие. — Знаете, это не так это легко.

Плендер одобряюще улыбнулся.

— Знаем. Вы только скажите нам, когда вам что-то покажется знакомым.

Метров через восемьсот они оказались на развилке.

— Это здесь, — сказала девушка. — Притормозите, прошу вас. Еще чуть дальше. — И через полкилометра заявила: — Здесь! Перед тем поворотом. Помню, я оглянулась, а потом мы вошли в поворот.

Все вышли из машины. Было жарко. Дорогу с обеих сторон окаймляла живая изгородь, в воздухе плыл аромат полевых цветов. Никаких следов стоявшего автомобиля. Осмотр живой изгороди тоже ничего не дал. И тут полицейский, шедший впереди, воскликнул:

— Инспектор!

Все кинулись к нему. В просвет живой изгороди вела тропинка. В конце ее, метрах в ста от дороги, стоял каменный дом с просевшей крышей. Стекла в окнах выбиты, с дверей осыпалась краска. Хэзлтон поднял табличку, свалившуюся за изгородь. Облупленная надпись гласила: «Дом Плантатора».

Хэзлтон с Плендером переглянулись.

— Эдвардс, — велел Хэзлтон, — отведите мисс Палмер к машине, пока мы тут все осмотрим.

Молча они шагали через пустырь, бывший когда-то садом. Среди бурьяна цеплялись за жизнь редкие остатки цветов. Входные двери не поддались, и они двинулись вокруг дома, пытаясь открыть окна и заглядывая в пустые комнаты. По дороге нашли сарай для инструментов и бочку для воды. Одно из маленьких окон сзади было слегка приоткрыто. Плендер с интересом взглянул на него. Пошли дальше. Черный ход тоже был заперт. Одно окно заколочено, другие плотно закрыты. Хэзлтон, покачав головой, вернулся и еще раз взглянул на приотворенное окно. Оно было покрыто толстым слоем пыли.

— Ну и чего вы ждете?

Плендер просунул внутрь руку и поднажал. Окно со скрипом открылось. Вначале он просунул голову и плечи, потом скрылся весь. Что-то загремело. Изнутри раздался его голос:

— Я угодил на какой-то старый хлам. Кладовка, что ли. Какие двери открыть — парадные или черный ход?

— Ни те, ни другие. Лучше окно. Двери не трогайте из-за отпечатков.

Плендер отворил одно из окон и с любопытством следил, как Хэзлтон проталкивает через него свое тяжелое тело. Что-то затрещало, и вместе с ним в комнату упала часть подоконника. Старший инспектор поковырял древесину пальцем, кусок отвалился.

— Грибок.

Они стояли в комнате, бывшей когда-то гостиной. Современного стиля камин, драные цветастые обои. Никакой мебели. Хэзлтон принюхался.

— Кто-то здесь был. Чувствуете?

Плендер не чувствовал ничего.

— И вошли они не через окно. И не выломали дверь. Вывод ясен, да, Гарри?

— Да, сэр.

На входных дверях был пружинный замок, черный ход заперт на защелку. В кухонной раковине — остатки засохшего пудинга.

— Какой-нибудь бродяга? — предположил Плендер.

— А как он попал внутрь? — Грубоватое лицо Хэзлтона с крепкими челюстями и глубокими складками нахмурилось. — Знаете, что я еще чувствую, Гарри? Кровь.

Наверху были две спальни. Стену в одной из них сплошь покрывали свежие брызги красного цвета. На полу — рыжие потеки. На досках пола и на кухонной табуретке — потеки воска от свечей. «Да, у Хэзлтона отличный нюх», — подумал Плендер. В углу валялась кучка тряпья — розовая мини-юбка, похожая на детскую, трусики, бюстгальтер, колготки. Позднее Плендеру показалось странным, что кучка вещей была такая маленькая, но сейчас он чувствовал только возбуждение от находки.

Хэзлтон присмотрелся к пятнам, потом резко произнес:

— Пойдемте, мы должны ее найти.

Они вышли черным ходом. Небо оставалось безоблачным, светило солнце, но теперь в свежем сельском воздухе Плендер чувствовал что-то странное, казалось, к запаху травы и цветов примешивался запах крови.

Заглянул в сарай. Ржавые ведра, перевернутый угольный ящик, несколько листов гофрированного железа. Сделав несколько шагов между пустыми банками и старым хламом, приподнял его и обнаружил нечто похожее на выцветшее тряпье. Но тут же он понял свою ошибку. Вышел и позвал Хэзлтона.

Громадный инспектор нырнул в сарай и тут же вышел. Взглянул на Плендера:

— Возьмите себя в руки, дружище. Никогда не видели мертвой девушки? После автокатастроф они выглядят гораздо хуже.

— Да, сэр.

— Вернемся в город. Эдвардс остается тут.

Хэйзел Палмер, всеми забытая, забилась в угол машины. Взглянув на них, сказала:

— Вы нашли Луизу.

— Вы хорошо сделали, что пришли к нам. Она мертва.

Хэзлтон сел рядом, похлопал ее по руке и вздохнул:

— Жаль, что вы в отпуске не читали газет.

Глава XIV

СЛЕДЫ, КОТОРЫЕ НИКУДА НЕ ВЕДУТ

Результаты вскрытия приятным чтением вообще не назовешь, но медицинское заключением о смерти Луизы Олбрайт просто вгоняло в дрожь. Причиной смерти было удушение каким-то шнурком, но в момент смерти жертва, вероятно, уже была без сил, ибо на теле нашли около пятидесяти резаных ран, так что, умирая, она истекала кровью.