— Не подходит? — Артем жестом остановил бармена. — Давай закажу что-нибудь другое.
— Да нет, наоборот. Просто… Олег вот, например, всегда прикалывается надо мной, что я люблю кальвадос. Мало кто понимает, за что я обожаю эту простенькую яблочную водку.
— Сказала тоже, простенькая. — Тема неодобрительно усмехнулся. — Такой аромат еще поискать надо.
— Да я-то сама так не считаю, — непонятно зачем стала оправдываться Альбина. — это так другие говорят, когда узнают мое тайное пристрастие. Ты, значит, тоже поклонник Кальвадоса…
— Угу. Могу даже рассказать, как все началось.
— Погоди, попробую угадать. Ты прочел «Триумфальную арку» Ремарка, да? Прочел о стакане с Кальвадосом на подоконнике, о глотке в темноте, о глазах, полных страсти…
Артем впервые за долгое время посмотрел ей в глаза, долго и внимательно, без улыбки, просто изучал.
— Ты тоже?
— Да, я тоже. Как прочла о Кальвадосе, так и загорелась непременно попробовать. А уж когда попробовала, так сразу и влюбилась в него окончательно и бесповоротно.
— Похожая история. — на этот раз Тема улыбнулся широкой теплой улыбкой, словно встретил старого друга из детства.
В это время подошел Олег. Увидев у них в руках рюмки с терпко пахнущим напитком янтарного цвета, он расхохотался.
— Только не говорите мне, что нашли друг дуга! Я и забыл, что Тема тоже любит эту фигню. Кальвадосники несчастные!
— Тебе не понять, — парировала Альбина. — Это не для таких, как ты.
— Ну конечно! Куда нам до ваших утонченных вкусов!
— Утонченность тут не при чем. Это напиток любви, простой, ничем не прикрашенной любви. Страсти, если хочешь. — Альбина наклонилась к Олегу, состроив томное лицо.
— Я и без Кальвадоса страстный мужчина, разве ты не знаешь?
— Конечно, знаю, котик. Но лишнее подтверждение не помешает…
Тема отошел, оставив голубков продолжать воркование. Но Альбина заметила, как он, уходя, кинул на нее еще один внимательный взгляд, будто пытался сложить в уме сложные составляющие, никак не поддающиеся сложению.
Однажды после небольшой презентации, где Альбина представляла продукцию начинающей упаковочной фирмы, оказалось, что фотограф запорол пленку и для буклета пришлось собирать непрофессиональные снимки по знакомым, снимавшим больше друг друга, чем моделей. Среди фотографировавших оказался и Тёма. Как бы Альбине не претило обращаться к нему, она все же поехала к нему домой, так как пока среди набранных пока фотографий не нашлось ничего примечательного. А Тёма, по словам Олега, занимался фотографией давно и серьезно.
Тёма был откровенно не рад её визиту, а когда узнал, зачем она пришла, так вообще заторопился, засобирался, сославшись на срочные дела.
— Ты знаешь, мне надо уходить сейчас, а где та пленка, я даже не знаю. Я даже не помню, распечатал я её или нет. Скорее всего — нет. И где сейчас искать её среди всех пленок? Я ведь не подписываю их. Может, я поищу позже и тебе позвоню?
— Да, да, конечно…
Альбина рассеяно слушала его, разглядывая тем временем его комнату.
— Знаешь, Артем, — говорила она тихо, не глядя на него. — Я знаю, что ты… ты очень близкий друг Олега и не очень-то….ммм… тепло воспринимаешь меня в качестве его девушки.
— Я не понимаю, о чем ты.
Тема заложил руки за спину, словно не знал, куда их деть. Лицо его было абсолютно спокойно, но общий вид, жесты, выдавали некую нервозность, беспокойство.
— Я тут подумала, — продолжала она, — что, может быть, если ты не против, конечно, мы могли бы… могли бы попытаться стать друзьями.
— Да мы, вроде бы, и так…
Тема зачем то подошел к столу, заслонив его.
— У тебя тут интересно.
Альбина тоже приблизилась к столу, усмехнувшись царящему там «порядку». Заваленный книгами, полных хаос. На стене над столом, как впрочем и по всей комнате, коллекция фотоснимков на стенах, скорее всего, не его, уж слишком хорошо сделаны.
— А это что? — Альбина вытащила за уголок снимок, прикрытый книгой на столе. На фотографии была она, крупным планом. Вслед за этой фотографией из-под книги показались и остальные снимки из пачки, освободившись от скрывающего их груза.
Тёма молчал. Альбина, затаив дыхание, перебирала фотографии, одну за другой, переполняясь изумлением. Время от времени она оборачивалась к нему, пытаясь что-нибудь сказать, но слов не находилось.
На всех фотографиях, абсолютно на всех была изображена она, Альбина. С разных ракурсов, в темноте и в лучах света, улыбающаяся и задумчивая, вычурно позирующая специально для камеры и естественная, как ребенок. Издалека и вблизи. Профиль и анфас. Полутона. И везде — она, она…
— Но, почему…? — вопрос застрял у неё в горле. — Ты ведь никогда…Ты даже не разговаривал со мной никогда толком.
— Мне пора идти. — ответил он, не глядя ей в глаза. — Надеюсь, ты нашла, что искала. Отбери, что тебе нужно. Захлопнешь дверь, когда будешь уходить.
В дверях он остановился и обернулся.
— Теперь ты понимаешь. Инстинкт самосохранения… — кулак взлетел, словно намереваясь стукнуть стену, но вместо этого лишь бессильно опустился.
Тёма выскочил за дверь, оставив её одну в его квартире. Альбина была настолько потрясена снимками, потрясена своим открытием, что не могла думать ни о чем другом. Даже не смогла выбрать снимки для рекламы. Она просто смотрела бесконечное количество раз на свое изображение, как будто увидела себя впервые. Так её не удавалось заснять даже самым крутым фотографам. Это был не просто объектив фотоаппарата. Не просто внимательный взгляд беспристрастного фотографа. Намного больше…
После этой встречи она довольно долго не видела его. А потом была вечеринка в клубе. Олег напился в стельку и не мог не то, что Альбину довезти до дому, но и себя самого. Альбина фыркнула, оставила его на попечения друзей в четыре утра и отправилась ждать вызванное такси за дверьми клуба.
— Я поеду с тобой.
Тёма подошел к ней незаметно, догнав её уже у дороги.
— Я не из пугливых… — удивленно взглянула она на возникшую рядом фигуру.
— Я знаю. Но я поеду с тобой.
Сказано это было так, что возражения отметались сами собой. А потом были бесконечные минуты в такси. Руки, коснувшиеся друг друга и отлетевшие в разные стороны, словно обжегшись. Прикосновение головами, опять таки случайное. Напряженная тишина.
Они вели себя, как подростки, совершенно не понимающие, что делать со своими эмоциями, ощущениями. Как слепые новорожденные котята, знающие инстинктивно, что они умеют ходить, но еще не понявшие, как это делать. Таксист несколько раз взглянул на них в зеркало, напряженные, вытянутые в струнку, ни единого звука. Он решил, что везет рассорившихся влюбленных и улыбнулся.
