общественные обязанности. Но это была вторая самая напряженная свадьба в моей жизни. Первая закончилась войной, а эта положит конец войне навсегда. Но подозрительность и настороженность витали в воздухе. Я очень давно не видела своих родственников, и у меня до сих пор не было возможности поговорить с ними. На их лицах отражалась натянутая радость, но под ней я видела то же напряжение, что и испытывала сама. Свадьба всего через несколько месяцев после заключения мирного договора не могла быть такой свободной и радостной, как того требовало подобное торжество.
Особенно мне хотелось поговорить с Изабеллой. Мы с ней всегда хорошо ладили, и я действительно надеялась, что так будет и сейчас. К счастью, она сидела за моим столом. Родителям жениха и невесты пришлось сидеть за одним столом, что привело к нескольким очень напряженным взглядам между Лукой и Римо, и я была рада, что не сидела с ними. Не снимало напряжения между этими двумя и то, что Невио выглядел готовым к неприятностям. Ему не нравилось, что Грета вышла замуж за Амо, но до сих пор он вел себя прилично.
За нашим столом сидели мои тети Джианна и Лилиана со своими семьями, и, следуя этикету, Нино и его семья тоже должны были сидеть здесь, но Маттео пригрозил зарезать Массимо и Алессио «гребаным» ножом для масла, как ходили слухи, и поэтому были приняты другие меры. Я должна была признать, что испытала облегчение за Изабеллу. Я могла только представить, каково ей было бы провести целый вечер за столом с теми самыми людьми, которые похитили ее и угрожали ее жизни.
Теперь Нино и его семья сидели за одним столом с Адамо и Савио и их семьями. Я была почти уверена, что у Киары был серьезный разговор и с Массимо, и с Алессио перед свадьбой, потому что до сих пор они оба делали все возможное, чтобы избегать любого контакта, даже взгляда, с Изабеллой и Джианной, хотя последняя выглядела готовой начать новую войну.
Я наклонилась к Изабелле, которая сидела рядом со мной. Ее темно-красные кудри обрамляли лицо, и я заметила, что она использовала завесу из волос, чтобы отгородиться от стола справа от нас, где сидели Алессио и Массимо. У нас еще не было возможности поговорить, за исключением нескольких кратких любезностей из-за расписания свадьбы.
Когда Невио похитил Джианну и Изу, чтобы спасти нас, я почувствовала облегчение, восхитилась его смелым поступком. Я старалась не думать о том, что это сделало с Изой. Для меня Алессио, Массимо и Невио не представляли опасности, и я их не боялась, но Иза знала их не очень хорошо, и, если честно, зная их репутацию, я не была уверена, что они не причинили бы ей вреда, чтобы донести до нее свое послание.
Мама начала болтать с Лилианой и Джианной о таких обыденных вещах, как йога, пытаясь избежать любых щекотливых тем, а список был очень длинным…
Тем не менее атмосфера была тяжелой. Маттео на самом деле не был заинтересован в разговоре с отцом и был занят тем, что поочередно бросал свирепые взгляды то на Массимо, то на Алессио, то на Невио, который, очевидно, не понял наставления Киары не высовываться. К счастью, Максимус и папа, казалось, неплохо ладили и болтали о различных татуировках Максимуса по всему телу. Особенно оживил разговор интерес Давиде ко множеству татуировок. Давиде, конечно же, пришлось похвастаться своей недавно приобретенной татуировкой Каморры. Несмотря на мамины протесты, папа настоял на том, чтобы ему нанесли ее в четырнадцатый день рождения, и с тех пор Давиде бегал повсюду, как король мира.
— Ты собираешься в колледж? — спросила я Изабеллу, когда наконец начались разговоры за ужином. Ей скоро исполнится девятнадцать, так что она, должно быть, закончила школу в прошлом году.
Она повернулась ко мне.
— Нет, мне все еще нужно закончить школу. Я взяла перерыв после определенных событий.
Я покраснела. Вот тебе и ляпнуть не подумав. Мама бросила на меня обеспокоенный взгляд, а Джианна выглядела не слишком довольной нашим разговором. Никто не сказал мне, что колледж входит в список запрещенных тем.
— Э-э-э… извини. Я…
— Но я собираюсь поступить в Колумбийский университет этой осенью. Я запишусь на курсы творческого письма. Думаю, это поможет моей писательской карьере, — твердо сказала она, полностью игнорируя мои извинения и обеспокоенные взгляды наших матерей. Она поправила очки на носу и слегка пожала плечами.
— Вау. Творческое письмо? Это действительно круто. Тебя уже приняли в Колумбийский университет?
Она издала тихий смешок.
— Нет, сроки подачи еще далеко. Но будем честны, меня примут, — она взглянула на Маттео. — Я Витиелло, — было трудно прочесть ее эмоции.
— Верно, — сказала я. — Как давно ты пишешь? Ты никогда не упоминала об этом раньше.
— Ну, в последние годы мы общались редко, — она поджала губы и широко раскрыла глаза.
Я рассмеялась.
— Можно выразиться и так.
— Но я писала короткие рассказы почти всю свою жизнь. Я никогда не думала о том, чтобы относиться к этому серьезно, но после начала войны я начала писать повести, и это то, чем я хочу заниматься.
— Они действительно хороши, — подхватила Сара. Я удивленно посмотрела на нее. Она тихо болтала с двумя младшими сестрами, в то время как ее брат Флавио присоединился к разговору мужчин.
Изабелла комично скривила лицо.
— Ты назвала их пугающе темными.
Щеки Сары покраснели. Она выглядела бледной и похудевшей. Я вспомнила, какой она была до войны, до того, как что-то случилось и она вышла замуж за Максимуса, а не за мужчину, которому была изначально обещана. Если бы я не знала, что эти двое муж и жена, я бы ни за что об этом не догадалась. Сара держалась в стороне от Максимуса, и он тоже старался держаться на расстоянии. Они казались незнакомцами. Нет, не незнакомцы, потому что они, очевидно, оба несли багаж, который касался другого. Я спрашивала об этом папу, но он отказался говорить со мной об этом. Я не могла представить, что Максимус был жесток по отношению к Саре, даже если он выглядел абсолютно способным на это со своими мускулами и татуировками, а учитывая его работу,
