– Ничего не слепилось! Прекратите меня женить! На ком? На ком, вас спрашиваю? Я даже мысленно, – он быстро-быстро помахал перед лицом ладонью, – не представляю.
– Тут не мысли твои, – благодушно, чувствуя поддержку, заметил Лёня, – скрипку сыграли. Другой орган, при женщинах не станем называть, – галантно улыбнулся он бабушке. – Давайте по пивку за знакомство? Не хотите? А я еще выпью. Ленка, достань из холодильника, ты ближе сидишь.
И Лена подчинилась, смиренно проглотив быстрый переход на «ты».
Сергею казалось, что погружается в вязкую бездонную трясину. Она чавкает, засасывая, а самые любимые близкие – мама, бабушка, сестра – не только не протягивают руку помощи, глубже заталкивают. Он должен не захлебнуться, остаться на поверхности, за первую попавшую соломинку схватиться.
Первым пришедшим на ум вопрос был:
– Лёня! Как ты узнал мой адрес?
– Танька сказала.
– Она тут была, да? Когда? Какой адрес?
– Жених у нас все-таки нервный. Не мельтеши, голубь. По телефону сказала. Серега, то есть ты, проживающий по Заречной семнадцать, квартира двадцать три.
Далее случилось то, чего Лёня никак не ожидал. В четыре голоса и на полную мощь глоток Сергей и его родственники завопили:
– ПЯТНАДЦАТЬ!
– Кого? – не понял Лёня.
– Наш дом пятнадцать, – сказала бабушка.
– Вы перепутали, – облегченно вздохнула мама.
– Семнадцатый следующий, – уточнила Лена.
– Пронесло! – сипло возрадовался Сергей.
Впервые в жизни у него возникло желание перекреститься – поблагодарить Бога, что отвел от него злую судьбу.
Его родственницы, одна кровь, испытали аналогичное желание. Первой перекрестилась бабушка:
– Уберегла, Царица небесная!
Мама, перепутав, в какое плечо после лба тыкать, вслед поблагодарила:
– Спасибо, Господи!
– Тьфу, тьфу, тьфу! – сплюнула через плечо сестра.
Лёня стремительно трезвел и вбуравливался в спинку кухонного диванчика, словно хотел приклеиться навечно.
– Вы чего креститесь и плюетесь в натуре? Мы же сговорились! Серега, скажи! Бабушка Маргарита, в смысле Рита, мы в вашу честь и так далее… Народ! Все назад! Как решили, так и будет!
– Молодой человек, – попеняла бабушка, – мой внук не может жениться на не им беременной девушке. – Секунду помолчала, уловив грамматическое несовершенство словесной конструкции, поправилась. – На девушке, беременной не от него.
– Сейчас наблюдается тенденция, – сказала по-прежнему багровая от волнения мама, – молодые люди не хотят жениться, при этом не отказывают себе в супружеских утехах. В каждом доме найдется закоренелый гуляющий холостяк. Но ваш объект претензий по соседнему адресу. Да и сами вы, Лёня, не обременены узами брака?
– Как это? – не понял Лёня. – Стойте! У нас ведь все слепилось по-хорошему!
Он еще некоторое время сопротивлялся, нажимая на то, что еще десять минут назад все были согласны на свадьбу. Но ему в четыре голоса доказывали абсурдность и невозможность сватовства. Лёне пришлось признать поражение, и он беспомощно и по-детски спросил:
– А что я мамке скажу? И с Танькой как?
– Ты бы не рассиживал тут, – посоветовала Лена, – а бежал в дом семнадцать, может, и застанешь тамошнего Сергея. Хотя проблематично. Час дня. В это время дома только вольные звукооператоры, многодетные матери и пенсионерки.
– Вот, б… в… м… – заикался Лёня, – при женщинах не скажешь, как называется. Но вы меня… как же? Типа извините! Я не хотел.
Ему дружно закивали и замахали руками, мол, зла не держим. Проводили до двери.
Лёня ушел, и все чувствовали странное облегчение, которое случается при острой, но ложной тревоге. Когда эмоции задействуются, но не расходуются полностью, адреналин выплескивается, но не переработался до конца. Так бывает, например, когда вам сообщают, что горит квартира над вами, вот-вот рухнет перекрытие. Вы лихорадочно собираете документы и ценные вещи, готовитесь к эвакуации, а потом вдруг получаете уточнение – загорание не опасное, потушили, тревога отменяется. И вы падаете на диван, переживая все вместе: радость, остатки страха и какое-то смутное неудовольство, как от недосмотренного интересного спектакля.
Сергея заставили рассказать с самого начала, как появился ужасный Лёня. В пересказе получалось, что Сергей заработал синяк в честной драке, окончившейся ничьей. Мама и бабушка, будто охмелевшие от волнения и возбуждения, подробно описывали свои чувства на каждом этапе «переговоров»: и тут меня пронзило, и тогда я онемела, в этот момент я подумала, ощутила, задрожала, похолодела.
– Как только мы услышали про ребенка, – подвела итог рациональная Лена, – мы Сережку задвинули на задний план, чисто по-женски стали на сторону беременной дурочки. Что было бы, не уточни мы адрес? Кто, кстати, додумался Лёню спросить?
– Конечно, я! – гордо изрек Сергей.
Мама и бабушка посмотрели на него с умилением. Они очень мечтали женить его, но в данный момент были счастливы, что мальчик избежал брака.
– У меня, – потерла лоб Лена, – ощущение дежа-вю. Что-то подобное уже где-то было, с кем-то… Или в литературе? Точно! Рассказ Куприна, нет, Чехова. В нумерах живет господин, к нему являются и рассказывают о внебрачных детях, потом выясняется, что номер комнаты перепутали, а он уже был готов нести ответственность.
– Вот и Чехов тоже, – неопределенно сказала бабушка.
– Ничто не ново под луной, – заметила мама.
Сергей развел руками: на моем месте мог оказаться каждый.
А в остальном, прекрасная маркиза…
Обстоятельства слепились как назло: у старшего сына в школе каникулы, у младшего в саду карантин, одни бабушка с дедушкой уехали на юбилей свадьбы друзей, другие отдыхают в санатории. Детей оставить не с кем.
Накануне вечером я устроила мужу легкую истерику. Совершенно бесполезную, потому что прогуливать работу, чтобы сидеть с двумя здоровыми сыновьями, вышедшими из младенческого возраста, он не станет. И тем не менее я нервно предлагала:
– Давай просто и сразу, сейчас, заранее спалим квартиру, затопим соседей. Чего тянуть? Устроим взрыв газа, короткое замыкание, засор в канализации? Или на определенное время вызовем МЧС и «скорую помощь», чтобы снимали Темку и Олежку с балкона?
– Лора, не паникуй! Они большие, они соображают… часто… почти всегда. А ты не могла бы отпроситься?
– Не-е-ет! – простонала я. – У нас сдача заказа. Если не приду, главный открутит мне голову и выбросит в окно. Постараюсь отпроситься после обеда. Все равно голову открутит, но не обязательно выбросит.
– Так! – решительно заявил муж. – Я с ними поговорю! Строго! Пусть попробуют набедокурить! Я их!
