Чи уставился на нее, на его лице ясно читались недоверие и паника. — Да, — слабо сказал он. — Да, леди, я умею ездить верхом.
— На самом деле наше дело не нуждается в тебе, ты знаешь об этом, не так ли? Увы, оно стало твоим, потому что наша безопасность зависит от твоей, уверяю тебя. Я уверена, что где-нибудь неподалеку мы найдем тебе лошадь. А пока ты поедешь вместе с Вейни — как только сможешь удержаться на лошади. И ты будешь есть нашу еду, спать на наших одеялах, лечиться наши лекарствами и платить нам за это оскорблениями. — Все это Моргейн проговорила спокойно и негромко. — Но последнее должно измениться. Сегодня ты не будешь делать ничего, только лежать на солнце, голым или одетым, меня не волнует, уверяю тебя. Мне все равно. А теперь о другом. Насколько велики земли Гаулта? Сколько мы должны проскакать, чтобы перестать думать о том, что он может напасть на нас?
Чи сел и посмотрел вокруг обеспокоенным взглядом. Потом закусил губу, подвинулся вперед, выхватил из углей полусгоревшую палочку и начал рисовать на земле. — Вот здесь вы нашли меня. Вот дорога. Здесь…, — он стер большую неопределенную область, — ворота, из которых вы пришли. — Палочка нарисовала извилистую линию, ведущую на север через холмы с волками. — По обе стороны леса. За исключением…, — он показал рукой за деревья, на другой берег реки, где под солнцем зеленел веселый луг. — Там, на некотором расстоянии от дороги, лес почти полностью вырублен — одно дерево там, другое здесь, третье далеко от них обоих.
— Ты хорошо знаком с владениями этого лорда, — заметила Моргейн.
Палочка задрожала, и не из-за ветра. — Север я знаю. И запад не забуду никогда. Они взяли нас здесь. — Палочка опять задвигалась по земле, рисуя дорогу и линию, пересекающую дорогу. — Это Сетой, река. Она течет с гор. Ее пересекает мост, очень старый. По ту сторону моста, на северо-запад, начинаются леса лорда Гаулта, его пастбища и поля; вот здесь его замок, на некотором расстоянии от Старой Дороги. В этих холмах деревня. Между ними дорога. Она тоже принадлежит ему. Есть и другие дороги, помимо Старой Дороги, вот здесь еще одна, она ведет от Морунда вверх, в те же холмы; а вот еще одна, она ведет к ручью Гиллина, потом взбирается на эти холмы, и доходит до деревни. Все эти дороги опасны для вас.
— Дальше, по ту сторону моста, — сказала Моргейн, и обогнула костер, чтобы показать пальцем направо и налево от дороги, — Там есть другие дороги?
— За западными холмами, — Чи немного отошел от нее и палочной нарисовал маленькие линии.
— Люди?
— Высоко в холмах. Не любят незнакомцев. Охраняют границы от любого вторжения: лорды севера время от времени спускаются с гор и убивают некоторых из них — чтобы доказать то, что они хотят доказать. Кто знает что?
Возможно он хотел чем-то ее подколоть. Моргейн не унизилась, чтобы понять чем именно. Она показала на другую сторону. — А здесь, на востоке?
— Крепости кел. Лорд Черот и лорд Сетис, с их армиями.
— Что ты посоветуешь?
Чи какое-то время не двигался. Потом указал палочкой дорогу на западе. — Здесь. Через лес, за полями Гаулта. Между Гаултом и жителями с холмов.
— Но как попасть на нее со Старой Дороги?
— Вот отсюда, леди, напрямик через Лес Гаулта. Я могу провести вас — прямо отсюда. Я точно поведу вас, если вы захотите избежать крепости Гаулта. Я хочу того же самого.
— А откуда ты сам? — спросил Вейни, который до этого не сказал ни одного слова, и подошел поближе к рисунку. — Где твой дом?
Чи глубоко вздохнул и указал место рядом с Морундом. — Здесь.
— Ты жил в крепости?
— Я свободный человек, — ответил Чи. — Там живут некоторые из нас — те, кто спустились с холмов.
— Хорошо вооруженный свободный человек, — заметил Вейни.
Чи встревожено посмотрел на Вейни, но ничего не сказал.
— Там много таких как ты? — спросила Моргейн.
Боится, по-настоящему боится. — Меньше чем было, — наконец ответил Чи. — Мой лорд мертв. Вот и все мое преступление. Теперь я вооруженный и свободный человек. Как и Гаулт, когда-то. Но они взяли его. Теперь он кел — внутри.
— Это, — опять вмешался Вейни, — судьба всех пленников?
— Случается, — сказал Чи, беспокойно оглядываясь по сторонам.
— Скажи нам, — сказала Моргейн, подходя к той точке дороги, где она заканчивалась. — Что лежит впереди?
— Другие кел. Теджос, Мант.
— Что там за места? — спросил Вейни.
— Не знаю. Места кел. Вам лучше знать.
— Но Гаулт их знает?
— Да, я уверен, что да, — ответил Чи хриплым голосом. — Возможно и вы.
— Возможно мы нет, — мягко ответила Моргейн, очень мягко. — Опиши мне путь на север, по Старой Дороге.
Чи поколебался, потом задвигал палочкой, рисую линию, которая шла на север, потом резко поворачивала и направлялась на восток. — Лес и холмы, — сказал он. — Тысячи маленьких троп. Владения кел. Высокий Лорд. Скаррин.
— Скаррин. Лорд Манта. — Моргейн уселась, положила подбородок на руку, наморщила лоб, сжала кулак и долго не задавала никаких вопросов. Потом: — А где живут люди в вашем мире?
Палочка, не колеблясь, указала на запад. — Здесь. — И на восток, рядом с Морундом. — И здесь. Есть те, кто живет на западе, и те, кто живет в земле кел. Но на западе только свободные Люди.
— И ты один из них.
— И я один из них, леди. — На этот раз голос не дрогнул, но был таким же спокойным, как и голос самой Моргейн. — Вы добрее, чем Гаулт, это все, что я знаю. Если человек должен поклясться в верности какому-нибудь из кел — лучше, чтобы это были вы, чем тот лорд, которого нам послал Скаррин. Я проведу вас через земли Гаулта. И если я буду служить вам хорошо — если вы поверите мне и доверите вести вас — то, когда вы будете рядом с людьми, я проведу вас мимо них.
— То есть ты пойдешь против твоего народа, — сказал Вейни.
— Я был пленником Гаулта. Неужели вы думаете, что люди поверят мне? Слишком многие после такого становились шпионами. Никто из тех, кто был около ручья Гиллина, не выжил, кроме меня. Мой лорд Ичандрен мертв. Мой брат мертв. Да будет милость Господа с ними обоими. — На мгновение его голос прервался, но он остался спокоен, руки сложены на коленях. — Никто из живых не поручится за меня. Я не подниму руку против людей. Но и умирать я не собираюсь. Один из моих товарищей на холме — он отдал себя волкам. На вторую ночь. Но я не хотел умирать, и сражался.
На его глазах выступили слезы, проделав мокрые дорожки на лице. Чи не глядел ни на кого из них. На лице не дрожал ни один мускул, все застыло. Только слезы текли.
— Значит, — сказала Моргейн спустя какое-то время, — ты хочешь поклясться?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
