самым их к себе привязала… Но тут же вспомнила наказ Лесьяров — не говорить никому, что то по незнанию случилось. Костяника, правда, не производила впечатления такого человека, кто над тем смеяться станет, да все ж не стала рассказывать. Плечами пожала неопределенно.
— Так вышло, — отозвалась уклончиво. Сама ж мальцов вперед вывела, — это Славка, а это Зарька, — представила обоих, — ты им расскажи, что именно ищешь, а я умываться пока пойду.
— А вы постарайтесь отыскать, пожалуйста, — и совсем тихо добавила, — нам здесь надобно дружбы заводить.
Чертята закивали с готовностью и к Весиной соседушке поворотились. Та их разглядывала уже безо всякого страха.
Второй звонок, стало быть, к завтраку, прозвенел аккурат, когда Веся с Костей к столовой подходили. Веша дивилась толчее местной. Вчера-то уж отбой отыграл, когда она заявилась, посему никого и не встретили. Теперь же академия преобразилась. Наполнилась сонмом голосов, шорохов и стуков. Если бы не соседка, Весенья бы точно заплутала, сколько всяческих коридоров и коридорчиков, арок, дверей и проходов здесь было. Ведунья диву давалась, как ее спутница этак ловко в месте сием лавирует. Еще попутно и приветствует одного за другим. Со многими Весю познакомила, но на пятом новом имени та поняла, что первого уже запамятовала. В голове полнейший сумбур приключился.
— Моесиловна, не отставай, — Ника ее даже под локоток подхватила, когда Веша в очередной раз едва ль не рот раскрыв переходы лестничные разглядывала. Да еще бы! Терем далеко вверх уходил, лестницы одна над другой нависали. А ежели снизу смотреть, так на хитрое плетение походит. Из острых углов и линий прямых, но все так необычно!
В самой столовой уже очутившись, в очередь общую встали. Веська с интересом подметила, что ученики почти все в форменную одежу обряжены. И то вовсе не сарафаны, к коим Веша привыкла, а самые настоящие блузы, юбки, жилеты из атласа и парчи.
— Надобно будет тебе к коменданту сходить — форму заказать, — Костяника точно мысли ее прочла. — Ее всем носить обязательно.
Очередь продвигалась довольно быстро. Впереди уже виднелись прилавки, из-за которых торчали косматые головы.
— Есть будешь, смотри, чтоб волосы не попались, — Ника совсем на ухо ей то шепнула, — только ежели попадется, не вздумай поварятам что сказать. В начале года Бажен вон высказался, потом всю неделю перченое да пересоленное ели, — и губы поджала головой покачивая.
Веся кивнула в ответ с улыбкой.
Очередь подошла, взяли подносы с раздаточного столика, что тут же рядом стоял. И тут уж Веська поняла, о чем Костяника ей в комнате упомянула. Помимо каши в большой жестяной таре, за гнутым стеклом прилавка чего только не было! Колбаски махонькие, жареные, да какими-то овощами мелко рублеными присыпаны. Сок с них прямо так и тек, а аромат и через стекло представлялся прекрасно. Яйца вот жареные, блинчики всяческие, пирожки, булочки…
— Мне, пожалуйста, творожники с малиной, — сходу заявила Ника. Веська решила, что возьмет то же самое, о чем и сообщила. Поварята споро по тарелкам кушанье разложили да девицам передали.
— Мы обычно во-о-о-он там сидим, — кивком головы Костяника указала на дальнюю стену едальни, там, за круглым столиком на семь мест, сидело несколько человек. Один из них — высокий рыжий парень, с лицом веснушками покрытым, помахал Нике, улыбаясь широко. Не укрылось притом от Веси, как та и сама тотчас радостно засияла, а на скулах румянец едва заметный проступил.
— Ребята, познакомьтесь, это Весенья Моесиловна, — представила соседку сидящим за столом.
Как умудрились до оного добраться, тарелки и чашки не растеряв — загадка, ибо в зале было не меньше, чем пара сотен человек. Да у Веси в деревне столько не жило, сколько здесь училось! И все куда-то спешили, на нее поглядывали кто дружелюбно, кто с недоумением, а кто и с раздражением… Вот и сейчас, среди обращенных на нее взглядов за столом сидевших, больше настороженности ощущалось, нежели чего иного.
— Значит, это ты новенькая? — Девица, примерно с Весей одного возраста, смерила ту прохладным взглядом с головы до ног.
Всего их оказалось четверо. Тот самый рыжик, что Косте махал. Темноокая да черноволосая девица, коя с Вешей заговорила первой. Да пара мальчишек лет двенадцати, как две капли воды друг на друга похожие, белобрысые, белокожие, но в глазах озорных чертята плясали не хуже, чем те, каких Веська в башне метлой гоняла.
— Нестана, Бажен и двоечники Умил и Умир, — поочередно представила сидящих, — а ты Нестанка, прекращай ее глазищами своими колдовскими пронзать. Весенья девка славная.
На этих словах Костяники все точно выдохнули, ушло куда-то напряжение, словно ждали они, что подружка скажет.
— Садись со мной, — позвала Нестана, хлопая по местечку пустому на скамье рядом. Простоволосая, черноокая, кожа оттенка такого, что Веся прежде не видывала, она точно прибыла сюда из каких-то дальних краев. Говорят, у людей, что на морских берегах живут, кожа на солнце вот именно такой и становится — темноватой, а на вид прям бархат. Ощущалось в Нестане что-то чарующее.
Веська уселась на место предложенное, улыбнулась неловко. Кто б знал, что в академическом ее обучении первой сложностью вовсе не уроки станут, а людей обилие кругом. А она еще и в одежде иной выделяется.
— Так-так-так, — послышался со спины едкий голосок, — вот, значит, кого посреди ночи в наши хоромы притащили.
— Лазаря, шла бы ты… — шикнула на нее Костяника. Хотела, видать, продолжить, но успела язычок попридержать, — куда шла.
Веся обернулась. Прямо посреди прохода меж столами, руки в бока уперев, стояла девица красы небывалой. Подумалось даже Весе, что в академию сию, наверное, специально таких подбирали. Сама себе теперича этакой простушкой казалась. У этой же — волосы, точно золото сияют, кожа нежная, светлая, с милейшим румянцем на щечках, как девице то положено. Она, пожалуй, была чуть помладше, годков семнадцати, да так и веяло от нее молодостью и силой женской. Только вот взгляд — надменный, а подбородок точеный вздернут, губы поджаты в тонкую линию. Она дернула своим тонким носом, точно запах какой дурной учуяла, поморщилась.
За спиной ее еще две девчонки стояли, но те больше с любопытством на новенькую поглядывали.
— Сама решу, куда и когда мне ступать. Еще не хватало, чтоб всякие фроси указывали, — фыркнула она. — Ну, а ты, — она снова Вешу взглядом обвела пристальным, — ногтей нет, руки работяжки, лапти, платьишко не по личным меркам пошитое… Не из знати точно. Челядь.
Веся от такого нахрапу опешила, моргнула даже осоловело. На платье свое поглядела, одно из тех, что с Лесьяром в городе покупали. Его тогда ей
