хорошо подогнали, ладно по фигурке село.
— Вот ведь наглая стерлядь, — зашипела Костяника и уж порывалась подняться, когда Веша ее взглядом остановила.
— Не стоит, Костяника, — проговорила тоном спокойным.
— Вот, хоть с мозгами в ладах, понимает, на кого вякать не стоит, — не унималась девица. Никак задело ее, что взоры этим утром не на нее обращены оказались. — Будешь у меня уборкой заниматься, а то я никак себе прислужницу толковую не сыщу…
— У меня-то в порядке, — не став далее слушать перебила Веська, — да вот болота родные вспомнились… Расквакалось тут что-то.
В ответ послышалось злобное шипение.
— Это я расквакалась? — заверещало…
Теперь уж Костяника, напротив сидевшая, и вовсе с места вскочила.
Видать, белобрысая и сделать чего хотела, больно силой позади повеяло, но не успела.
Веська в воздух плетение подкинула. Узор сей Лесьяр ей на первых их уроках показывал. И то уж шибко полезным в обиходе оказалось, что Веша его на дню по несколько раз выплетала… Вот и сейчас шар водный за спину кинула, вмиг воссоздав.
Мокро чавкнуло, шлепнуло. Зал стих.
Весенья медленно обернулась, про себя надеясь, что верно все сделала. Знавала она таких вот королевниш. Цепляются невесть с чего, лишь бы показать, каковы они сами распрекрасны и что мир весь пред ножками их, в сапожках сафьяновых, возлежит. Ежели с ходу на место не поставить, потом вовек не отстанут, так и будешь под каблуками этих сапожек мяться.
— Ой, а я то думала — лягухи, водички вот им… Ты прости, пожалуйста, не серчай — проговорила, с жестом нарочительным пальчиками рот зажимая да головой покачивая.
Лазаря стояла мокрая от макушки до пят, волосы слипшимися прядями вдоль лица свисали. Одежа форменная все тело мешком облепила. Под глазами черные ручейки потекли — краска потекла. Видать, не настолько девица природой одаренная, какой казаться хочет.
— Ты еще пожалеешь, — прошипела сквозь зубы.
Ну, не отвечать же, что уже пожалела на картину сию жалкую глядя. И ее пожалела, и себя, что на такую мадемуазелю нарвалась… И что смелости хватило осадить.
— Теперь точно не отстанет, — оскалился Бажен. Все вместе они провожали взглядом рассвирепевшую Лазарю. За ней, смешно семеня, торопились ее подружки, не забывая обходить череду мокрых следов. Те, к слову, даже не попытались хоть как за нее вступиться…
Нестана одобрительно Весю по спине похлопала.
— Теперь ты точно наша. Эта засранка много кому здесь жизнь портит, считает, что коли батька у ней с царем водился когда-то, то ей все чем-то обязаны, — пояснила она.
— Нас в первый же день к себе в свиту пожелала, — заговорил один из близнецов.
— Сказала, что мы похожи на щеночков, которых она дома оставила. Даже ошейники надеть велела.
Веська так и подавилась от сего известия.
Да, похоже, учеба и правда будет не главной ее проблемой…
Глава 7
Весь путь от трапезной до аудитории на Весю таращились. Точно ей и так внимания недоставало, будучи новенькой, так теперича все посмеивались над историей с Лазарей. Веся насупленно фырчала, вжимала голову в плечи и всячески демонстрировала неудовольствие.
— Брось, Моесиловна, — подначивала ее Костяника, — многие тебе наверняка позавидовали.
— Да, ее смелости, на грани с глупостью, — фырчала в ответ Нестана, прокладывая им путь через толпу. Странно то было, да только люди сами в стороны расступались от взгляда ее пронзительного. — Без обид, Весенья, но эту войну тебе не выиграть.
— А я б не был так уверен, — Бажен их обогнал и теперь вперед спиной ступал, дабы всех троих девиц пред собой зреть.
— Это почему? — усмехнулась черноокая красавица.
Веша задалась тем же вопросом, хоть и про себя.
— У Лазарьки нити желтые, — тут уж и близнецы подключились, переглядываясь хитро меж собой, да на Весенью косясь.
— А то я не знаю, — закатила глаза Нестана, — потому и говорю, что завидовать тут вовсе нечему.
Близнецы спорить не стали, лишь на Весю еще раз глянули, но та ничего пояснять не стала. Похоже, не все пока знают, какого цвета ее собственные нити. Вот и хорошо. Вот и ладно. Должна же она хоть что-то про запас иметь?
До классной комнаты добрались аккурат к звонку. Внутри уж оказалось полно народа, но рассаживаться не торопились. Длинные столы с лавками, стоявшие у дальней стены, были пусты. Необычным показалось Весе еще и то, что никто в этой академии не таскал с собой учебников. Иногда в руках у ребят мелькали тетради, полные листов, но никаких книг не наблюдалось. А ведь Веся слышала, что в школах и всяческих иных подобных заведениях, учащиеся точно ишаки запряженные, на спинах собственных таскают кипы книг.
— Костяника, — позвала Веся тихонько соседку, — а что, тут вовсе без книжек учат?
Ника на то смехом прыснула.
— Нет, что ты! Просто сегодня среда — день практический. Вчера вот новое плетение разбирали, сегодня практиковать его будем. Вся академия по такому образу учится. И в дни такие можно книжки с собой не таскать, все равно, что голова, что руки, не тем заняты будут.
— Эвона как, — удивилась девица.
В этот момент в помещение зашел учитель, и взоры всех собравшихся к нему поворотились. Что это именно преподаватель понималось сразу — он был здесь самым старшим, хотя, как и многие маги, выглядел весьма молодо. Волосы каштанового цвету небрежно были убраны в хвост на затылке. Обряженный в простую рубаху с зеленым воротничком, он при этом выглядел не слишком по учительски, хотя явно оным являлся. Потому как едва вошел в класс, повисшая тишина все разъяснила.
Зашуршало только — ребята быстро разбрелись, точно все знали, где в классе встать положено. И коли б не Костя, которая Весю позади себя поставила, так бы она и стояла, глазами хлопая. Теперь же, за спинами однокашников прячась, девица выжидала, что дальше последует.
— Доброго утра, класс, — поприветствовал он. Голосом при этом обладая живым и теплым. Вот как бывает. Весенья-то думала, что учителя здесь такие же, как в конклаве маги. Дубраш, Добромир и их коллеги молчаливые, все они возрастом ровесники глубокой древности…
— Надеюсь, плетение, которое мы разбирали вчера, вы помните.
Он потер ладони, оглядывая стоявших в несколько колонн ребят. Веська только и успела за Нику юркнуть, дабы учитель на нее лишний раз взор не обратил. Пока не разберется, что здесь к чему, лучше бы не высовываться.
Да только тот весьма прозорливым оказался.
— О, совсем забыл! — мужчина театрально хлопнул себя по лбу, — у нас ведь новенькая сегодня!
Он стал искать ее в толпе, даже
