– Почести не обязательны. Нужно на кладбище схоронить, в гробу, как у людей, и имя написать: Альжан, дитя башмачника Хабада.
– Я запомню, – сказал Клим.
Старец исчез. Зеркало подернулось рябью, затем потемнело и стало сгустком мрака в овальной раме. Огни в светильниках вспыхнули ярче, всколыхнулись на миг, заставив шевельнуться фавнов и нимф на гобеленах. Иллюзия, конечно, но мнилось, что приподнялся пышный зад, легла на него бесстыжая лапа, а другой рогатый наглец вцепился в розовую грудь. Губы нимфы дрогнули, глаза с томной поволокой уставились на короля, будто приглашая поразвлечься.
– Срамота! – проворчал Клим. – С таким соседством не уснешь спокойно. Прикажу, чтоб заменили батальными картинами. Его величество Марклим сносит гоблину башку… Вот это в самый раз!
Он вытащил из ножен королевский меч, помахал им в воздухе и воткнул в брюхо самому нахальному сатиру.
Глава 5
Свои люди – сочтемся
Утром Клим распорядился насчет косточек бедняжки Альжан. Блюститель все еще считал с писцами золото в подвале, но был у него помощник Хохай, шустрый малый в чине мажордома. Призвав его в кабинет, Клим велел сломать стену в винном погребе, извлечь останки и поместить их в обитый розовым шелком гроб. Еще велел найти казначея Жинуса и тащить немедля на ковер пред государевы очи. Порядок есть порядок; каждый обязан свою должность исполнять, а сундуки с монетой, несомненно, относились к казначейскому ведомству.
Подали завтрак, и вместе с голубями под пикантным соусом, паштетом из оленины и кувшином вина явился Омриваль, а за ним и шут в пестром своем наряде и колпаке с бубенцами. Оруженосца Клим послал за капитанами королевской гвардии и братьями-рыцарями, сказав, чтобы явились на военный совет, но без министра Гаммека. Министра с градоначальником тоже звать, но позже, ибо есть для них особое дело, задание высшей секретности. Как раз для советников Левой Руки.
Закончив распоряжаться, он сел к столу и начал завтракать. Паштет и голуби были выше всяких похвал. Шут, дабы способствовать пищеварению государя, корчил рожи, шевелил ушами и терпеливо ждал остатков трапезы. Клим не торопился; как гласила армейская мудрость, чем плотнее завтрак, тем удачнее день. Отпив вина и закусив паштетом, он спросил:
– А скажи мне, Црым, много ли в городе кабаков и трактиров и какой из них наилучший? Кто в них ест и пьет, кто хозяйствует и найдется ли заведение для благородных? Такое, чтобы королю не стыдно заглянуть?
– «У трех богатырей» папаши Каншоко жарят поросят на вертеле. Хороши! – Шут мечтательно сощурился. – И пиво там неплохое, но в «Пятаке» у кривого Омрына получше. Омрын сосиски знатные готовит… Но там кожемяки с кузнецами обосновались, и дух от них тяжеловат. Не выдержишь, твое величество.
– Дальше давай.
– «Братаны-стаканы» и «Третья бесплатно» на рыночной площади. Ну, это для простого люда. Там еще «Логово гномов»… – Црым на секунду задумался. – Знатный шалман, коротышка Татак его держит. Не гном, конечно, но похож, похож… У него змеиный супчик, червяки в маринаде и бухло крепкое, настойка на гадючьем яде. Хочешь попробовать?
– Не хочу, червяки меня не соблазняют. Нужно что-то приличное и питательное.
– Тогда «Кривое колесо» или «У хромого гоблина», обе таверны для кавалеров и прекрасных дам. Запеченные в тесте жаворонки, рагу из ягненка, рыбка нежная, сладкая мальвазия и пироги. В «Колесе» Культык хозяин, а в «Гоблине» Пшимахо, оба из придворных поваров, так что обхождение благородней некуда. Это подходит?
– Мяса в жаворонках маловато, – сказал Клим. – Меньше, чем в этих голубях. А рыбы и вина сладкого я не люблю.
– Ну, величество, тебе не угодишь! Хочешь мяса, отправляйся в «Гнилые кости», там бычатиной и свининой кормят, ромом запивают. Большой кабак у скотобоен, и держит его Мамыш, отставной королевский сержант. Окорока коптит, колбаску, свиные ребрышки. Мясо всякий день и целыми тушами!
– Это уже интереснее, – пробормотал Клим, пережевывая паштет.
– Только из «Костей» собственные кости надо унести до вечера, – откликнулся шут, понизив голос. – Засветло, значит. В темное время там не гуляют. Ночью там, твое величество, не ромом пробавляются.
– Это почему?
Црым опасливо покосился на окна.
– Видишь ли, государь, под «Костями» и ближним холмом – подвал огромный, а может, целая пещера. Словом, подземелье. Не ходят туда, а кто любопытствовал, тех больше не видали. Сам посуди, кому там место, кто там обитает? В темноте и холоде, рядом со скотобойнями, где кровь ручьями. По законам королевства людей им трогать нельзя, но ежели какой болван забредет в ночное время, непременно высосут. Как не высосать, раз болван!
– Очень вовремя ты мне об этом поведал, – произнес Клим, отодвигая блюдо с паштетом. – Но вернемся к кабакам. Что еще у нас имеется?
– «У отрубленной головы», рядом с ратушей на главной площади. Напротив – помост, где казни вершатся, и храм Благого. Ешь, пьешь и думаешь о душах, отлетевших в рай… или в иное место, где поджидают грешников. Весьма способствует пищеварению!
– А как там кормят?
Црым пустился было в объяснения, но вдруг хлопнул по колену, закатил маленькие глазки и дернул ушами.
– Что ж это я, совсем рехнулся! «У золотого шердана», трактир на Речной улице, около «Невесты на часок»! Вот подходящее местечко! Кухня отменная, жарят телят, барашков и гусей, пиво есть, ром и вино, и девочки туда захаживают… а если точнее, так завсегда пасутся в каждом углу. А девицы у матушки Ужи отменные! Так приласкают, что на четвереньках уползешь!
Клим пожал плечами.
– Девиц и в замке хватает, не нужны они мне. Но в остальном место подходящее. Сбегай туда и скажи хозяину, что король желает у него отобедать. И не один, а с большой компанией.
– Слушаюсь, твоя милость, – пробасил Црым, принюхиваясь к голубям и паштету. – Вот только лишнее с тарелок уберу, и сразу ноги в руки. Не изволь беспокоиться.
Кивнув, Клим поднялся и проследовал в кабинет. Там его уже ждали, и едва он переступил порог, грянуло дружное:
– Вира лахерис!
– Майна хабатис, – отозвался он и оглядел своих воинов. Рыцарей личной охраны было десять, ибо Олифант и Жмых, как доложил оруженосец, стояли на страже в кладовой, где пересчитывали золото. Явились и три гвардейских капитана: пожилой усатый Лаурсан, командир полка пеших латников, а с ним Этек и Аниссон от конных региментов. Эти двое были помоложе и казались бравыми солдатами: кирасы и шлемы сверкают, шпоры звенят, и на перевязях – длинные кавалерийские мечи.
Подойдя к столу, где лежали перо и лист пергамента, Клим принялся чертить, что с непривычки получалось неважно. Перо брызгало и оставляло кляксы, а пергамент был не таким гладким, как бумага. Все же ему удалось изобразить телегу на огромных колесах, с высокими бортами и железными накладками по углам. Закончив с рисованием, он довольно хмыкнул и произнес:
– Ждать супостатов у города не будем, выступим навстречу через шесть дней. Ты, Аниссон, и ты, Этек, отправьте сержантов в окрестные села и замки собирать воинство. Кто рыцарь, пусть явится с конным отрядом и в надлежащем вооружении, а кто простой солдат, тому дадим копье и щит из арсенала. Разошлете гонцов, идите в кузни – пусть готовят секиры и клинки. – Повернувшись к Лаурсану, Клим протянул ему чертеж. – Ты со своими сержантами пойдешь к каретникам и тележникам. Нужны такие вот возки, из прочных досок, окованные железом. Столько, сколько успеют сделать.
Капитан пригляделся, забрал усы в ладонь и проворчал:
– Такой воз тянуть нужны крепкие лошадки. По четыре на каждый, твое величество.
– Этим мои рыцари займутся. Кто понимает в лошадях? Скажи, Карвас, ты у нас самый речистый.
– Вардар и Бакуд, государь. Они из южных земель, где степная равнина. Кони там крепкие.
– Возьмем их по пути через те земли, а пока собрать, что есть. Еще вопросы?
Капитаны замялись. Наконец Этек звякнул шпорами и смущенно произнес:
– Деньги нужны, твое величество. Много денег!
– За этим дело не станет. Ну-ка, Фицер, Персен, Вздор, Верваг! Тащите сюда по сундуку, какой поднимете. Только, парни, не надорвитесь. А ты, оруженосец, неси сапоги-скороходы из опочивальни – те, что под окном лежат. И флакон… Там, рядом с сапогами, склянка небольшая. Ее тоже прихвати.
Пока ходили за монетой, Клим, развернув чертеж, толковал про возы. Какой их ладить длины и ширины, где к железным накладкам приклепать острия, а к колесам – лезвия, как укрепить борты на цепях и какой должна быть упряжь. Лаурсан, похоже, был мужиком сообразительным, спрашивал по делу и, взяв перо, делал на чертеже пометки. Наконец он сложил пергамент, спрятал в рукав и сказал, что пусть величество не беспокоится – есть крепкие телеги у возчиков камня и угля и можно их переделать.
Явился Омриваль с сапогами и флакончиком, который Клим сунул за пояс. Затем возвратились рыцари с сундуками, не самыми большими, но и не маленькими, и в кабинете зазвенело золото. Лилось оно рекой, но щедрость эта не удивила капитанов – видно, были они наслышаны про вчерашний вечер и про то, как таскали в замок монету мешками. Вскоре капитаны сгибались под тяжестью кошелей и сумок, а дюжие рыцари, похохатывая, спрашивали, не подсадить ли их на коней.
