С этими словами он дернул рычаг. В аппарате мелькнула искра, тонкий синеватый луч вырвался из ствола и ударил в стену, полетела каменная крошка, затем раздалось шипение, и луч погас. Он снова надавил рычаг, но в этот раз не было даже искры.
– Гиперболоид, – сказал Клим задумчиво, – как есть гиперболоид… Однако нужен ему источник энергии, коего в наличии не наблюдается. А без источника этой машинкой только гвозди забивать. – Он бросил взгляд вдаль, на уходившую в бесконечность галерею, и пробормотал: – Поистине театр чудес, но ничего подходящего к случаю. Ни роботов, ни бластеров, даже запасной обоймы нет. Одни сапоги, да и те еще надо проверить.
Маг горестно вздохнул.
– Желаешь продолжить осмотр, государь? Или вернемся?
– Вернемся. Нет времени бродить тут до вечера, – прищурившись, Клим оглядел ближайшую полку. – Возьму на память этот пузырек. На «Тройной» одеколон похож и пахнет приятно. Еще прихвачу серебряный кувшин. Похоже, старинный… Красивый! Не возвращаться же с одними сапогами.
– Судьба и удача направили твою руку, – со значением произнес старый Дитбольд. – Ты истинный король. Ты взял то, что тебе нужно, и оставил то, чего касаться не стоит. Быть по сему!
Они покинули галерею, и Клим задвинул тяжелый дверной засов. В тронном зале он посмотрел на часы, потом выглянул в окно. Близился полдень, и рыцари его охраны уже построились во внутреннем дворе замка. Вдоль шеренги их прохаживался оруженосец Омриваль с длинным клинком за спиной, размахивал руками и что-то втолковывал воинам.
Сабли, пики, палаши исчезли вместе с конницей, канули в вечность меч и секира, но для Клима эти железки не были отзвуком прошлого. Его учили владеть любым оружием, и тому же он учил своих бойцов, ибо клинок имел бесспорное преимущество перед автоматом – в боезапасе не нуждался и делал дело скрытно и тихо. Правда, относилось это к ножу и штыку, но в приемах боя, в том, как колоть штыком и бить прикладом, была несомненная преемственность. В рукопашной схватке винтовка превращалась в копье и палицу, нож был надежнее пистолета, как и ремень с тяжелой бляхой, если намотать его на кулак и врезать противнику в челюсть. Как говаривал старик Суворов, пуля дура, штык молодец!
Размышляя на эти темы, Клим рассматривал доспехи рыцарей, их топоры и мечи, прямоугольные щиты со знаком дракона, кольчуги, латы и глухие шлемы с узкой прорезью для глаз. Вид был внушительный: двенадцать железных, увешанных оружием башен, плюмажи из черных перьев, начищенная до блеска сталь, сапоги с шипастыми наколенниками, пояса и перевязи, с которых свисает целый арсенал. Оруженосец Омриваль рядом с ними казался тонкой березкой в роще матерых дубов.
– Разоблачайтесь, витязи, – молвил Клим, закончив осмотр. – Желаю взглянуть на вас в натуре, на честные ваши лица и крепкие мускулы. Хотя уже понял, что силы вам не занимать – железа на каждом не меньше центнера.
Рыцари затоптались, загремели оружием, заскребли кольчужными рукавицами по кирасам.
– Чего это они, Валентин? – спросил Клим. – Похоже, так упаковались, что броню не сбросить.
Омриваль хлопнул ресницами.
– Да, сир. Без посторонней помощи это никак невозможно.
– Так позови кого-нибудь. И побыстрее!
Оруженосец бросился к входу в замок, но не очень шустро – длинный меч колотил парня по спине.
– Погоди, – остановил его Клим. – Что за железку ты сзади подвесил?
– Твой королевский меч, государь. Вдруг понадобится!
– Давай сюда. Я о нем позабочусь.
Омриваль отцепил ножны. Меч выглядел солидно: больше метра в длину, с узким хищным лезвием, с рукоятью, изукрашенной рубинами, и навершием в виде золотого дракона. Не игрушка, боевое оружие! Меч лежал в руках Клима, будто в уютной колыбели – должно быть, признал хозяина.
Набежали пажи, облепили рыцарей, принялись расстегивать кожаные ремни, стаскивать шлемы и кирасы и, под присмотром Омриваля, складывать оружие рядом со щитами. Затем очередь дошла до кольчуг, наколенников и налокотников, подкольчужных колетов, рукавиц и поясов. Вскоре воины остались в одних рубахах и штанах, заправленных в сапоги.
Бравые парни, решил Клим. При его приличном росте любой из этих молодцов был выше на полголовы, да и в плечах пошире. Шеи бычьи, ладони что лопаты, грудь колесом, морды сытые… В телосложении, однако, имелась разница – кто потоньше, кто подороднее.
– Ваши имена, орлы. Докладывать громко, четко, ясно, начиная с правофлангового. – Клим повернулся к первому рыцарю в шеренге, усатому и краснощекому. – Ты кто, джедай?
– Олифант Беспощадный, барон диц Шакузи! – рявкнул усач, выкатив глаза.
– Дальше.
– Вардар Сокрушительный, граф андр Анкат!
– Можно без титулов, витязи, – сказал Клим. – Если кто не граф и не барон, так я его тут же маркизом сделаю. Денег, правда, не обещаю – в казне у нас вошь на аркане.
– Карвас Лютый, – представился третий рыцарь с заметным шрамом на щеке. – А денег, государь, оттого нет, что давно за бугор не ходили, дань не брали. Взять бы нехайцев на щит или там гномов с эльфами…
– Дельная мысль. За бугром, как известно, и водка слаще, – молвил Клим, неторопливо шествуя вдоль строя. – Ну, не тоскуйте, орлы, скоро пойдем на супостата. Дальше кто у нас?
– Персен Смертоносный!
– Вздор Свирепый!
– Понзел Блистательный!
– Фицер Ненасытный!
Тут Клим замедлил шаг и уставился на Фицера.
– Ненасытный? Это по какой же части? Не по женской ли?
Омриваль, тащившийся следом, покраснел, а рыцари загоготали. Потом Карвас Лютый произнес:
– Никак нет, твое величество. Среди нашего братства он более всех к хмельному пристрастен. От бочки с пивом не оторвать, пока дно не покажется.
– Это заметно. – Клим хлопнул Фицера по тугому животу. – У тебя, боец, брюхо из штанов высыпается. Побегать надо. С полной выкладкой три круга вдоль городской стены.
– Помилуй, владыка! – Фицер попытался втянуть живот. – Что мне бегать девкам на посмешище? Я мастер меча и секиры! Прикажешь кого замочить, так я со всем удовольствием. Кишки выпущу и на топор намотаю. Во славу государя!
Такая преданность умилила Клима. Кивнув, он проворчал:
– Ладно, борзый ты мой, не хочешь, не бегай. Вдруг похудеешь, ослабеешь… А нам еще с орками биться да гоблинов мочить.
Карвас вдруг ударил кулаком о грудь и выступил из строя. Глаза его сверкали, рот свирепо щерился, шрам на щеке налился кровью. Клим заметил, как встопорщились усы Олифанта, как хлопнул по колену Вардар, как потянулся к мечу рыжеволосый воин в конце шеренги. Похоже, у этих бойцов были давние счеты с тварями из Южных Болот.
– Орки! Гоблины! – рявкнул Карвас. – Веди нас, повелитель! Веди на нелюдей! Мы их кости разметаем и в грязь втопчем! Мы их на копья насадим! И по мордам поганым – топором, топором! Верно говорю, братья-рыцари?
Воины одобрительно зашумели, но Клим ударил о каменные плиты ножнами меча.
– Ценю ваш энтузиазм, орлы. Но вы – люди военные, а потому скажите мне, кого я поведу, кроме вас? Сколь велика королевская гвардия? Искусны ли солдаты? Кого еще можно призвать под копье и как скоро эти бойцы соберутся? Есть ли среди них стрелки и всадники? И что у нас в арсеналах?
Наступила тишина. Потом рыжий в конце строя сказал:
– Войска мало, государь, а орков тысячи и тысячи. Надо созывать ополчение, ибо есть в городах и весях солдаты, коих прежний король от службы отставил. Но их немного, так что еще наемники нужны. Лучше всего киммерийцы.
Клим одобрительно кивнул:
– Голос не мальчика, но мужа. А сколько берет киммерийский наемник? Ежели в золоте и серебре?
– Серебряный «дракон» за день или золотой за семь дней, – доложил рыжий. – Когда случится битва, два «дракона» серебром и отдельно за потерянный глаз, руку или ногу. Еще мясо, пиво и хлеб утром и вечером. Еще каждому плащ, сапоги и шапку. Еще особые подарки их вождям. Еще чтоб первыми пустили вражий лагерь грабить.
– Что ж, – сказал Клим, – война – удовольствие не из дешевых, однако приходится воевать. Кто не воюет на рубежах своей страны, к тому война приходит на порог.
Он вспомнил о пустых сундуках в королевской сокровищнице, два из которых должны наполнить канальи Жинус и Авундий. Сколько же будет в них монет? Пожалуй, около миллиона. Нанять тысяч двадцать киммерийцев, вооружить ополчение, собрать провиант, купить лошадей и телеги… На месяц денег хватит. Само собой, если падла Жинус выполнит приказ. А не выполнит, так веревку на шею и отчуждение имущества в пользу короны.
Клим с тоской вздохнул. Не хотелось ему начинать с реквизиций и казней, с плахи и виселицы. Хотя рецепт был проверенный – в его реальности власть изобрела массу способов облегчения кармана подданных, от налогов и государственных займов до прямых грабежей.
– Закончим, – сказал он, поворачиваясь к своим бойцам. – Кто у нас еще остался? Назовитесь!
