– Как что? – сказал Клим, поглядывая на жутковатый скелет. – Воевать будем, проницательный ты наш. Отсыплем им люлей, загнем салазки, козью морду сделаем!
Седые брови мага поползли вверх.
– Благой Господь! Прости, владыка, не уверен, что понял твои мудрые речи. Отсыплем люлей – это как? Откупимся данью? Но нет в казне золота!
В ответ Клим только усмехнулся:
– Завтра с утра – ревизия финансов, а потом – военный смотр. Погляжу на нашу армию и на городские укрепления, будет ясно насчет люлей. Кстати, народу о смене власти объявили?
– Да, твое величество. Сир Тигль и сир Ардалион, глава герольдов, послали гонцов во все города и веси. И тем, кто на юге, велено бросать хозяйства и прятаться от орков в лесах и горах. – Маг смежил веки, хрустальный шар подрагивал в его пальцах. Теперь он не походил на Деда Мороза, просто старый человек, утомленный и, кажется, испуганный. – Ты прости меня, государь, прости, – тихо промолвил он, – я виноват. Вырвал тебя из привычного мира, и теперь на твоих плечах все беды Хай Бории. Но когда владыка Рипель пришел ко мне, я не мог отказать и выполнил его желание. Я – придворный маг, я давал клятву служения королю.
– Не парься, кудесник, – молвил Клим. – Может, оно и к лучшему, что я тут очутился. Может, это мой гражданский долг… то есть королевский. Словом, судьба.
Они спустились вниз, и там, выпроводив казначея из башни, Дитбольд шепнул ему на ухо:
– Если будет нужда быстро ко мне добраться, не иди через двор. За большим зеркалом в твоей опочивальне – тайная дверца и спуск в подземный ход. Попадешь прямо сюда, мой господин. Про этот ход только королю известно. Королю и мне…
За дверью башни Клима поджидал казначей. День, судя по солнцу, близился к вечеру, и во дворе суетилось множество народа – конюхи и псари, повара и кухарки, погонщики при возах с дровами и припасами. Завидев короля, они бухались на колени прямо в грязь и бормотали: «Вира лахерис, государь!» Кланялись низко, смотрели почтительно, но особого восторга Клим не замечал.
Он направился к дворцу. Сзади плелся казначей, шлепал по лужам, бубнил что-то неразборчивое – что-то про мага Дитбольда и его колдовские фокусы. Клим замедлил шаги, обернулся и бросил:
– Рядом иди, говорливый ты мой. И если имеешь что сказать, докладывай отчетливо.
– Уши, – промолвил Жинус, пристраиваясь сбоку, – уши, твое величество. Ты разглядел его уши?
– А что с ними не так?
– Островаты, государь, потому он прячет их под волосами. А глаза, глаза-то зеленые! Хитроумец известный. И еще…
Казначей смолк.
– Начал, так не тяни резину, – буркнул Клим. – Что там у нас еще?
– Он королю Рипелю служил, а до того его батюшке Ольвиргину, деду Пилику и прадеду Вамче.
– Древний старец. А в чем криминал?
– Люди столько не живут, твое величество. Люди, они…
Клим пожал плечами.
– Ты, советник, сплетен не разводи, а лучше готовься к завтрашней ревизии. У тебя бухгалтерские книги есть?
Челюсть у Жинуса отвисла, веко дернулось.
– Бух… чего? Виноват, государь, но слов твоих не разумею.
– Значит, нет, – подвел итог Клим. – Смотри у меня! Не заведешь, так отставлю от должности!
Во дворце его поджидал Астрофель диц Техеби, пришедший в ужас при виде грязных сапог и запыленного камзола короля. Клима повели переодеваться, а по дороге блюститель испрашивал повелений насчет ужина, вин, которые нужно подать, и числа гостей. Ужин Клим отменил, распорядившись, чтобы принесли в опочивальню окорок, хлеб и кружку пива. Не хотелось ему пировать, и более всего нуждался он в уединении. Орки, гоблины, эльфы, киммерийцы… Об этом стоило поразмыслить, как и о пустой казне, намеках Жинуса, вампирах и отложившихся нехайцах.
Но блюститель дворцовых покоев не отставал и, когда они добрались до опочивальни, пал на колени.
– Увы мне, государь! Не знаю, чем угодить твоему величеству. Приказывай, все исполню!
– Будет тебе наряд, сир Астрофель, – сказал Клим, озираясь. – Значит, так: мотню над кроватью снять и на помойку! Гобелены и занавесы выколотить от пыли, пол и стены промыть, зеркала протереть. Не сейчас, завтра с утра. Что там за шкура на кровати?
– Мех полярного козла, сир. Дорогой, редкостный.
– Тоже на помойку. И этого пусть уберут. – Клим кивнул на статую гиганта. – Что-то мне его рожа не нравится.
– Но, государь… Это святой Гервасий, поражающий дракона, основатель королевской династии.
– У меня другие предки. Гервасия вынести в тронный зал.
– Как повелишь, государь.
Астрофель исчез, и Клим вздохнул с облегчением. Но тут оказалось, что в комнате он не один. Рядом с сундуком стоял на страже давешний красавчик-оруженосец, а на полу у ног юноши притулился карлик в пестрой одежде, длинноносых туфлях и колпаке с бубенцами. Из-под колпака вылезали уши – огромные, волосатые, в ладонь величиной, явно не по росту. Перебитый нос, ожог на щеке и лягушачий рот тоже карлика не красили.
– Имя, – промолвил Клим, вперившись взглядом в оруженосца.
– Омриваль из рода Тегрет, – доложил юноша, вытянув руки по швам. – Охраняю сундук по твоему приказу, повелитель.
– Молодец, службу несешь исправно. А это кто с тобой?
– Црым, твое величество. Шут.
– Не простой шут, а королевский, – произнес карлик сочным басом и стал приподниматься.
Крепкий, однако, детина, подумал Клим. Руки длинные, плечи мощные, грудь что барабан. Ростом, правда, не вышел – метр тридцать с кепкой. То есть с колпаком.
– Что ты тут делаешь, крендель?
– Странный вопрос, твоя милость. Королевский шут должен быть при короле.
– Для чего?
Карлик поднял к потолку хитрые маленькие глазки, лоб его пошел морщинами.
– Вот и я интересуюсь – для чего? Может, распотешу или чарку государю поднесу? А может, совет какой дам?
– У меня есть советники. И с левой руки, и с правой.
– Есть, но не всякий правду скажет. Плуты они, советники эти, – пробасил шут. – И останется твоя милость в сомнениях: то ли верить, то ли нет.
– Црым верно говорит, – шепнул, зардевшись, оруженосец. – Не все такое, каким кажется.
Этот разговор начал забавлять Клима. Вспомнилось ему, что согласно литературной традиции шуты – люди мудрые, искушенные и режут королям правду-матку без страха и лукавства. Это с одной стороны, а с другой – что он теряет? В его положении любая информация была не лишней.
Явились слуги Бака и Дога. Бака, приседая и кланяясь, стал зажигать висевшие на цепях светильники, Дога тащил поднос с окороком, хлебным караваем и кувшином пива. Дождавшись, когда они выйдут, Клим пошарил за пазухой, вытащил пистолет, сунул его за пояс. Потом снял цепь с золотым драконом, сбросил тяжелый кафтан и опустился в кресло у стола.
– Оруженосец… как тебя…
– Омриваль бен Тегрет, повелитель.
– Будешь Валентином, так легче запомнить. Хочешь есть?
Парень сглотнул слюну.
– Нет, твое величество. Меня… меня накормили.
– Нехорошо врать своему королю. Ну-ка, ребята, оставьте сундук и двигайтесь к столу. Ты, Црым, нарежь хлеб и ветчину, а ты, Валя, налей мне пива. Кувшин в вашем распоряжении.
Некоторое время они жевали, глотали и прикладывались к кружке и кувшину. Оруженосец ел деликатно, пил мелкими глотками, и ни одна крошка хлеба не упала на его зеленый колет. Скоморох метал в пасть кусок за куском, зубы его работали как мельничные жернова, пиво булькало в глотке, хлеб с ветчиной исчезали с удивительной скоростью. Когда поднос и кувшин опустели, Црым пошевелил огромными ушами, нахлобучил поглубже колпак и кувырнулся через голову. Потом, скрестив короткие ноги, устроился на полу.
– Благодарствую, повелитель.
– Не стоит. Король обязан кормить своего шута и своего оруженосца. Особенно шута, чтобы услышать правду. – Клим потер подбородок с отросшей за день щетиной. – Ну, раз мы сыты и довольны, потолкуем. Ты вот говорил, что советники плуты. Маг тоже лукавец?
– Нет, твоя милость. Честный старый пень, но при своем интересе.
– А интерес какой?
– Не знаю, владыка. Темный народец эти чародеи… Ходит слух, что они – потомки эльфов, и у всех мозги набекрень.
– О Жинусе что скажешь?
– Жлоб и ворюга. Занял под королевское слово золото у эльфов, а не отдает. И где оно, это золото, кто его видел в монетном дворе? Еще они с мастером Авундием устроили меняльную лавку, деньги в долг дают, а возвращать нужно вдвое. Не вернешь, дом заберут либо земли. А у кого ни дома, ни земель, тот их слуга до гроба и работник навечный.
– Это нам знакомо, – пробурчал Клим. – Так знакомо, что хоть плачь. Ну, теперь Гаммек, полководец наш. О нем какого ты мнения?
– Проиграет любую битву еще до начала. Супруга его из нехайцев, дама стервозная. Так что сир Гаммек у нее под каблуком и против слова не скажет.
– Тигль, градоначальник. На него тоже компромат имеется?
– Хитер и жаден. На торговцев оброк наложил: кто не платит, того палками и вон с рынка! С купеческих лавок мзду берет и со всех иных заведений, даже с матушки Ужи. А ее обирать нельзя, никак нельзя. Потому как ее девицы…
