Просторная сумрачная комната, целый чертог со сводчатым потолком. Высокие окна зашторены, но кое-где пробиваются лучики света, разгоняя темноту. Пол из щербатых каменных плит, стены тоже каменные, и в них вбиты крючья с цепями и висящими на них плошками. Между крючьев – полотнища с неясными картинами, пара зеркал от пола до потолка и еще одно, овальное и небольшое, рядом с дверью. Под окнами – то ли сундуки, то ли комоды, в дальнем конце – стол с креслами и огромный чан, а за ними – статуя великана с угрожающе подъятой рукой.
Он посмотрел на часы. Семь утра – или, может быть, вечера? Потом обернулся. Сзади возвышалось гигантское ложе с балдахином на резных столбиках, занавешенное с трех сторон темной тканью. Собственно, ткань была и с четвертой стороны, но здесь зияла внушительная дыра, прорезанная ножом. Постель закрывала мохнатая шкура с брошенной поверх нее кучей тряпья.
– Значит, отсюда я и сверзился, – промолвил Клим. Подумал немного и добавил: – А бойцы мои где? Где лес и бандитский лагерь? Где Полуянов со своими охламонами? И где Кавказ? Это что за наваждение?
Задрав голову, он бросил взгляд вверх. Смотрел в потолок с одним желанием – чтобы тот рухнул поскорее и придавил его насмерть. Но своды, кажется, были прочными, хотя время оставило на них отметку в виде паутины трещин. Прямо над балдахином сиял прильнувший к камню солнечный зайчик и будто подмигивал ему, намекая, что нет здесь ни леса, ни бандитов, ни команды тридцать пять-шестнадцать, зато этот сумрачный покой, громоздкая мебель, крюки на стенах, чан и статуя – самая настоящая реальность.
Клим сунул клинок в ножны и повесил автомат на плечо. Потом сказал:
– Ладно, разберемся. Как говорили латиняне, ищите и обрящете. Вот и поищем.
С этими словами он шагнул к окнам, за которыми, возможно, высились горы Кавказа или хотя бы знакомые строения гарнизонной базы. Но в этот миг дверь распахнулась и в чертог вступили двое крепких молодцов в кольчугах, шлемах и с алебардами. Вслед за ними возник тощий тип в желтом камзоле и двуцветных штанах – одна штанина синяя, другая зеленая. В руках у него был длинный золоченый жезл с набалдашником в виде свернувшегося кольцом дракона.
– Вира лахерис! – торжественно провозгласил тощий и поклонился.
Язык был чужой, но – странное дело – Клим понял сказанное. Вира лахерис – живи вечно. Кивнув в ответ, он произнес:
– Майна хабатис. – Что означало: «И тебе того же».
Затем уставился на тощего. Тот снова отвесил глубокий поклон.
– Твое величество желает облегчиться?
– Перебьюсь, – буркнул Клим, пропустив «величество» мимо ушей.
– Ну, тогда… – Тощий тип повернулся к двери и стукнул жезлом в каменный пол. – Воду, простыни, вино и королевские одежды! Поживее, бездельники! Не ленитесь, во имя Благого!
В распахнутую дверь ввалилась толпа пестро наряженных слуг, юных пажей и пригожих служанок. Клим не успел опомниться, как три шустрые блондинки ухватили автомат, каску и подсумок с обоймами и гранатами, а три другие принялись стаскивать башмаки и портупею. Вообще-то реакция у него была отличной, но тут, похоже, случился приступ столбняка. В полном ошеломлении он позволил содрать комбинезон, трусы, носки, тельняшку. Затем девицы, хихикая и будто случайно прижимаясь к нему то грудью, то бедром, повлекли Клима к чану. Он не сопротивлялся. Ручки у них были такие нежные! Да и остальное в полном порядке.
Его сунули в чан, на голову и плечи полилась теплая вода, мыльная пена заставила прищуриться. Однако он разглядел, как отдернули шторы и потоки солнечного света хлынули в комнату. За окнами виднелось небо в барашках белых облаков, кровли и шпили каких-то строений и уходившая к горизонту дорога. Ни Кавказских гор, ни казарм, ни прожекторных вышек! Зеленая равнина, местность плоская, по краям дороги – рощи да поля, а за ними что-то поблескивает, речная излучина или озеро. Чудеса!
Девицы начали тереть ему плечи и лопатки. Клим смахнул мыло с лица и убедился, что мальчишки-пажи сложили его амуницию в кресло вместе с подсумком, автоматом и пистолетной кобурой. Затем он поглядел на слуг, прибиравшихся в зале, на стол с фруктами и огромным кубком и на стену за кроватью. Кроме зеркал и крючьев со светильниками там висели гобелены, слегка поблекшие от времени. На ближайшем пара нимф развлекала компанию рогатых фавнов, остальные тоже не отличались скромностью – нагие тела, откровенные позы и ровным счетом никаких одежд. Повернув голову, он осмотрел статую великана, что нависала над столом. Этот гигант, закованный в доспехи, сжимал в подъятой длани меч, а у его ног скалилось чудище с крыльями, змеиной шеей и чешуйчатым хвостом. Судя по ухмылке, с какой меченосец взирал на гада, их рандеву было не очень дружеским.
– Кубок! – выкрикнул тощий в сине-зеленых штанах, снова грохнув жезлом о камень. – Королевский кубок, разгильдяи!
Девушки окатили Клима водой, паж поднес кубок. Он отхлебнул, поморщился, пробормотал: «Шампанское по утрам пьют или аристократы, или дегенераты» – и поманил к себе тощего:
– Ты кто таков, разноцветный мой?
– Астрофель диц Техеби к твоим услугам, сир. Советник Левой Руки, блюститель дворцовых покоев.
– Хм… Выходит, я во дворце… И как я здесь очутился?
– Не могу знать, твое величество. Прикажешь, чтобы явились мудрецы-чародеи?
– С мудрецами подождем, – промолвил Скуратов, оглядывая зал. – Скажи-ка мне, Филя, тут у нас что? Какое помещение?
– Твоя опочивальня, повелитель.
Клим принюхался и ткнул пальцем в сторону окон:
– А почему дымом и жареным пахнет да еще навозом? Что там?
– Твой дворец с кухнями и конюшнями, твой стольный град, а окрест – твоя держава. – Помедлив, Астрофель спросил: – Велишь начать аудиенцию?
Клим покосился на девиц, усердно поливавших его из кувшинов.
– Прямо сейчас? Голым и мокрым?
– Владыке Рипелю это не мешало, – отозвался блюститель покоев. – Он говорил, что голый король все равно король.
– Но голый и мокрый – это уже слишком, – возразил Клим, поднимаясь. – Ну-ка, красавицы, где у нас полотенца?
Полотенец ему не дали, но, хихикая и пересмеиваясь, вытерли досуха льняными простынями с изображением дракона. Должно быть, королевский герб, решил Клим и не ошибся – куча тряпья на кровати оказалась роскошной мантией, тоже затканной драконами. Мантию набросили ему на плечи, усадили к столу, налили игристого вина, похожего на шампанское, и Астрофель, стукнув посохом, распорядился насчет завтрака. Первого завтрака, малого, какой подается королю при восходе солнца, а ближе к полудню будет второй, с жонглерами, шутами и плясуньями.
Слуги потащили блюда с жарким, лепешками, медом и маслом, опустились на колени юные пажи с салфетками и мисками для омовения рук, снова полилось вино, явился лютнист и сыграл пару бодрящих мелодий. За окнами шумел, просыпаясь, стольный город, слышались крики торговцев, смех, перебранка, скрип тележных колес, топот копыт и лошадиное ржание. В небо поднимались дымы от сотен очагов, сверкали на солнце кровли башен и домов, и над стеной королевского замка взвился пурпурный стяг с вытканным золотым драконом. Клим слушал, ел и пил, поглядывал в окно и размышлял о новом своем состоянии, таком внезапном и странном. Король! Надо же, король! Хоть и неведомо где и непонятно как… Зато король! Непыльная служба – ни забот о жилье, ни дум о пропитании, и не нужно гоняться за всяким отребьем в лесах и горах. Сиди на троне и командуй. Опять же барышни здесь ничего, игривые…
Он вздохнул и покосился на оружие в соседнем кресле. Он точно помнил, сколько осталось патронов: две обоймы к «калашу» и три к «гюрзе»[1]. Еще гранаты, тоже три. Оружие было реальнее, чем королевский титул, во всяком случае, пока. Ибо бесплатный сыр бывает только в мышеловке.
– Аудиенция… – снова начал блюститель покоев.
– Ладно, согласен! – Клим помахал рукой. – Но раз я король, то и выглядеть должен по-королевски, одетым и обутым. И еще… – Он бросил взгляд на огромное ложе и фривольные шпалеры на стенах. – Никаких аудиенций в спальне! Ни в спальне, ни на кухне, ни в сортире! Помещение должно соответствовать. Есть тут тронный зал?
– Есть, твое величество, как не быть, – подтвердил Астрофель диц Техеби.
– В нем и соберемся. Только высший комсостав, никаких шестерок, – сказал Клим и велел нести одежду.
Одевали его двое слуг, Бака и Дога. Процесс был непростым и долгим: шнурки, завязки, застежки, кружева. Рубаха тонкого полотна, исподнее, штаны в обтяжку – одна штанина алая, другая в синюю полоску. Пурпурный, шитый серебром кафтан с высоким стоячим воротником, подпирающим нижнюю челюсть. У кафтана имелись рукава, а поверх них спадали от плеч до коленей длинные нарукавники. На ногах – ботфорты с отворотами, на шее – цепь с золотым драконом, через плечо – перевязь с орденами и шпагой, на талии – чеканный пояс… Бака и Дога, трудившиеся под присмотром блюстителя, изрядно вспотели. Наконец туалет был закончен. Астрофель отложил посох, вытащил из сундука ларец, а из него – корону, блистающую самоцветами. Корону возложили Климу на голову, на руки натянули перчатки и опрыскали душистой водой.
