— Давай! — заорал он дрогнувшим от напряжения голосом.
В воздухе свистнул бич, и повозка дернулась, словно ужаленная. Удерживая ее на весу, Тол'чак со стоном прошел следом, и ноги по щиколотку погрузились в суглинок. Как только задние колеса миновали препятствие, огр разжал пальцы, и фургон с грохотом опустился на ровную тропу. Довольный собой, он потер ладони, счищая смазку, и вытащил ноги из хлюпнувшей грязи.
— Теперь поехали.
Огр перешагнул бревно и забрался внутрь.
Чувствуя, как едкий пот заливает глаза, Эр'рил, потрясенный силой товарища, не двигался. Трудно было поверить, что Тол'чака, такого тихого и сдержанного, природа наградила неправдоподобной мощью. Эр'рил решил, что, пожалуй, не стоит ссориться с этим членом команды.
— Пауки, — прервала его размышления Элена, остановившись рядом.
Передовой отряд ядовитой армии волной хлынул на тропу. В то же время фланговые соединения облепили черные стволы соседних деревьев и, раскачиваясь на тонких нитях, постепенно подбирались к путникам. Словно наделенные общим разумом, насекомые действовали удивительно слаженно, преследуя единую цель — задушить Эр'рила и его товарищей в липких объятиях.
Воин резко развернулся в седле.
— Ни'лан, уходите с Эленой, догоняйте Мерика. Крал, останься со мной. Постараемся задержать этих тварей.
— М-мне ехать дальше? Мерик почти скрылся из виду, — пролепетал Могвид, высунувшись из-за края фургона.
— Поезжай вперед! — махнул рукой Эр'рил. — И не щади лошадей!
Развернув скакуна, воин проводил взглядом Элену и Ни'лан, скакавших к фургону. Еще мгновение он смотрел на свою подопечную и, убедившись, что приказ выполнен, обернулся к Кралу.
Всадник являл собой устрашающее зрелище: лицо скрыто капюшоном и маской, огромный вороной жеребец с ошалелыми глазами бьет копытом землю.
— Что ты задумал? — спокойно спросил Крал, не замечавший, казалось, наступающих полчищ.
Эр'рил спешился.
— Думаю выиграть время.
Выхватив меч, он плашмя ударил своего коня. Тот удивленно заржал и помчался навстречу паукам.
Насекомые налетели на топтавшие их копыта, словно единое существо. В следующее мгновение белые ноги и бока покраснели, облепленные крошечными телами. Животное взвилось и вытянуло шею от невыносимой боли, рот открылся в безмолвном крике. Оно повалилось на тропу, извиваясь в мучительной агонии, и вскоре затихло. Тут же тело оплели тонкие сети. Черный глаз, когда-то полный жизни, застыл тусклым шаром, по нему скакал пунцовый паук.
Убрав меч в ножны, Эр'рил отвернулся от пирующих тварей. Иногда приходится чем-то жертвовать.
Крал протянул ему руку, помогая взобраться на своего коня.
— Его звали Шишон, — сказал горец.
Воин устроился за спиной товарища. Зря тот сообщил ему кличку — безымянных легче забыть.
Крал развернул своего могучего скакуна и пустился за отступающим фургоном.
Эр'рил не оглядывался.
— Что случилось? — спросила Элена.
Побледневшая, она смотрела, как Эр'рил отвязывает одного из тяжеловозов, ведомых элв'ином. Станди молча сбросил на землю три сумы с припасами и забрался на широкую конскую спину.
— Не останавливайся, Мерик, — распорядился он. — Крал, проследи, чтобы мешки закинули в фургон, когда Могвид подъедет.
Кивнув, горец поворотил коня.
— Проверю-ка я наши тылы. Твоя лошадь помогла нам выиграть время, но не слишком много. — И он умчался прочь.
Когда Крал скрылся из виду, Элена подъехала к Эр'рилу, и вместе они поспешили за Мериком и Ни'лан, успевшими уже довольно далеко ускакать по затянутой дымом тропе.
— Что случилось с твоим конем?
Эр'рил напряженно смотрел прямо перед собой.
— Он умер.
Воин ударил пятками своего нового скакуна, давая понять, что тема закрыта.
Элена потерла воспаленные глаза, оглянулась на дорогу, но увидела лишь, как покачивается скрипучий фургон, догоняя отряд. Отвернувшись от тропы, за изгибами которой скрывалась разгадка, девушка поспешила за наставником. По напряженности во всей его фигуре она поняла, что случившееся легло на плечи Эр'рила тяжким грузом — и, как всегда, он отказывался разделить эту ношу.
Элена поймала себя на том, что сильнее сжимает поводья правой рукой. Каким-то необъяснимым образом она вдруг почувствовала, что, если бы лучше владела магией, возможно, ей удалось бы уберечь Эр'рила от принятия решения, так давившего на него теперь. Она рассматривала перчатку, под которой пряталось красное пятно. От него, словно от крапивницы, зудела кожа — в напоминание, что истинное могущество не утаишь.
Наступит момент, когда наставника не окажется рядом, и придется, разоблачившись, самой принимать решения. Будет ли она столь же сильна? Элена задумчиво вглядывалась в напряженную спину Эр'рила.
Придержав коня, Ни'лан поравнялась с ними.
— У нас неприятности. Примерно в лиге отсюда тропа спускается в глубокую впадину. Огонь перескочил ее и промчался поверху.
— А пауки? — спросил Эр'рил.
— Лес там остался нетронутым, Орда — тоже.
— А если объехать? — спросила Элена, подведя Дымку ближе.
— С фургоном не выйдет, — покачала головой Ни'лан. — Даже если мы его бросим, нам не пробраться через поваленные тлеющие деревья.
— Надо осмотреть этот участок, — сказал Эр'рил и, щелкнув поводьями, поскакал за Ни'лан.
— Это сразу за поворотом, Мерик ждет нас.
Путники ехали молча и вскоре увидели элв'ина — он лежал, откинувшись в круп чалой кобылы. Жар с каждым шагом становился все сильнее, теперь его жгучие прикосновения проникали даже под плащи. Когда они приблизились к Мерику, Элена уже хватала ртом воздух.
Элв'ин был не просто измучен — казалось, он почти иссяк, словно вместе с силами родной стихии из него улетучилась сама сущность. Когда лошади остановились, он холодно глянул на своих спутников, и Элена увидела под глазами глубокие черные тени.
— Справляешься? — спросил Эр'рил.
Мерик заговорил, и его губы треснули.
— Осталось выжечь примерно лигу. Столько я продержусь. — Он кивнул на широкий участок нетронутого леса внизу. — Но здесь я ничем не могу помочь. Чтобы управиться с главным огнем, необходимы все мое внимание и навыки.
Эр'рил кивнул и, обеспокоенно прищурившись, принялся изучать препятствие. Элена подъехала поближе, пытаясь понять, что за испытание их ждет. Тропа уходила в глубокую впадину, внизу выжившие деревья были окутаны паутиной и тишиной. Однако на серебряных нитях не кишели насекомые — ни намека на движение. Лес был безмолвен, точно труп. Эта совершенная безжизненность обеспокоила Элену гораздо больше, чем красные полчища на ветвях.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
