Его слова наполнили теплом сердце Фогера, прогнав последние сомнения. И он пообещал себе: «Я не позволю, чтобы хоть волос упал с твоей головы. Я люблю тебя, сын, и любой, кто рискнет забрать твою жизнь, умрет. Мне все равно, что волки – это твои дети. Если придется, я их убью!»
И вот у самого горизонта за красными песками показалась белая полоса тумана…
***
Всю ночь волчица лежала на снегу и поскуливала. Тогда как ее преданный друг бродил поблизости время от времени оглашая окрестности протяжным воем. Волчица последние сутки еле волочила ноги, а теперь и вовсе не могла встать. От воя матерого волка на ее загривке дыбом вставала шерсть, она с тоской смотрела в черное безлунное небо и прислушивалась, не захрустит ли снег, не вернется ли друг утешить и успокоить ее взволнованное сердце. А может на этот раз ему удастся найти хоть одно живое существо, которое заглушит на время жуткий, непрекращающийся даже во сне, голод.
Под утро послышались знакомые шаги, но не ее друга, а того странного существа, трогать которое, ей было категорически запрещено. Существо обнаружило обезножившую волчицу и стало приближаться.
– Аниэль, моя маленькая девочка, – тихо запричитало существо.
Слова были непонятны волчице, но угрозы в них она не чувствовала, но, несмотря на это, предупредительно зарычала.
– Бедная моя, девочка…
Существо подошло близко и протянуло к ней руку. Волчица попыталась встать, но все ее попытки были тщетны.
– Скоро все кончится, – уверенно проговорила Кантпанелла, нежно поглаживая рукой напуганную волчицу.
Вскоре они сидели, прижавшись друг к другу. Тепло женщины и ее тихий голос успокоили волчицу, она больше не сопротивлялась и не рычала, а опустив голову на ее колени, чувствовала, как по телу расплывается блаженство.
==\==
Волк замер и принюхался. Как всегда ни единого запаха. Хрустнувшая внезапно ветка ледяного дерева нарушила беззвучную тишину, заставив волка вздрогнуть. Он поводил ушами, прислушиваясь, как, шурша, падает снег. Сегодня ему было особенно тревожно на душе. На ум пришла подруга. Без нее ему было очень одиноко. Ночью он впервые пел без нее…
Пора было ее проверить. Волк повернулся и поскакал ее разыскивать. Тревога росла с каждой минутой. Иногда он останавливался пытаясь понять что его тревожит, и не находя этому чувству объяснения, переходил на рысь.
В тот момент, когда холодный воздух донес до него запах подруги и двуногого существа, с ним что-то случилось… Его тело, словно вывернулось наизнанку, передние лапы провалились в снег, а когда он их вытащил, то увидел, как с них исчезает шерсть. Ужас закрался в сердце. С такими лапами не побегаешь, они замерзли и уже покраснели от холода. Он не успел опомниться, как все тело претерпело изменения. Тогда же вернулась память.
– Я стал прежним… – дрожащим от волнения голосом проговорил Уланд. – Аниэль! Ты была где-то рядом… Я должен тебя найти!
Он поднялся с колен и побежал. Снег под ногами почти не проваливался – это были круглые градинки, превратившие все вокруг в нечто похожее на белый песок приморских пляжей.
Рандит выскочил на поляну, где, будучи волком, оставил подругу.
– Рандит! – первой увидела его Кантпанелла.
– Ма-ма!!!
Он бросился к ней и остановился, увидев на ее коленях восьмилетнюю девочку.
– Аниэль… Что с ней?
– Она жива… спит, – Кантпанелла улыбалась. Она так долго искала своих детей и вот нашла. – Все кончилось. Мы опять вместе!
Она потянула руку к сыну. Рандит, склонившись, обнял ее.
– Мы вместе, мама, – ласково произнес Рандит. – Где же наш отец?
– Может он ищет нас…
Кантпанелла, вспомнив о нем, взгрустнула, но едва пошевелилась Аниэль, воспоминания улетучились.
– Аниэль, девочка моя, открой глаза, смотри, кто к нам пришел.
Девочка открыла глаза и обиженно воскликнула:
– Рандит, где ты был? Я так долго тебя ждала. Я думала, ты меня бросил.
– Я был занят. Теперь мы всегда будем вместе.
– Мамочка, мы ведь больше не будем волками?
Рандита тоже интересовал ее ответ.
– Нет, я уверена, вы больше не будете этими страшными животными. Никогда не будете.
– Но почему мы становились ими? – спросил Рандит.
– Об этом знает лишь ваш отец. Может, когда мы найдем его, то он все нам расскажет. Дочка, ты сможешь идти?
Аниэль осторожно поднялась на ноги и сделала первый шаг, затем другой.
– Могу. Это волчица не могла ходить, а я могу!
Втроем, держась за руки, они пошли разыскивать отца. Аниэль была между братом и матерью. Она даже подпрыгивала от радости, приставая с вопросами поочереди то к одному, то к другому.
– Мамочка, а почему у тебя такие белые волосы?
– Они не белые, просто снегом запорошило.
Рандит потрогал ее волосы и сказал:
– Это не снег. Ты седая…
– Не может этого быть, – засомневалась Кантпанелла. – Это всего лишь снег…
Сын не стал спорить. Разве сейчас это имеет значение?
– Это какой-то странный лес, – успела заметить Аниэль. – Нет ни птиц, ни зверей… Рандит ты бывал за лесом? Что там?
– Это бесконечный лес. И, кажется, нигде нет ничего кроме этих колючих деревьев.
Неожиданно по снегу пробежала крылатая тень. Мать и дети остановились, провожая летящее существо взглядом.
– Я никогда не видел таких больших птиц, – произнес Рандит.
– Идемте, – заторопила Кантпанелла, – кажется, она нас не заметила.
==\==
Фогер искал волков и, не увидев их, начал беспокоиться. Волнение передалось Россу.
– Что случилось?
– Я не могу их найти. Они всегда крутились на этом пяточке.
Фогер для большей уверенности сделал еще один круг над лесом и вернулся к туманной полосе, находящейся в сотне метров от его края.
– Я всегда боялся, что они выйдут из леса и, оказавшись в тумане, навсегда останутся в Прошлом.
– Думаешь, так и случилось?
Росс не хотел об этом думать. Он с мольбой смотрел вниз и несколько раз, увидев что-то похожее на фигуру Кантпанеллы, просил Фогера снизиться. Каждый раз увиденное было не чем иным, как стволом дерева или причудливо изогнутым холмиком снега.
И вдруг он их увидел.
– Гефор, я их вижу! Снижайся!
– Я тоже их заметил.
Крылатая тень достигла мирно разговаривающую троицу, вынудив их замолчать и остановиться.
– Рандит, ты помнишь, как страшная птица однажды гналась за нами, когда мы были длиннохвостыми зверями, – испуганно пробормотала Аниэль.
– Помню, мы успели укрыться в колодце.
– Она хочет нас поймать! Бежим, мама!
– Постойте, дети, – спокойно сказала Кантпанелла. – Я не дам вас в обиду. А птица тогда была другая.
Кантпанелле в отличие от детей почему-то не было страшно.
– Мам, побежали, – пытался вразумить ее Рандит, – здесь опасно!
– Постойте, смотрите, птицей кто-то управляет!..
Рандит и Аниэль вскоре тоже заметили человека, сидящего верхом на крылатом монстре. И он что-то кричал им… Что значили его слова: «Глора, Винессия, Уланд…»?
Крылатое существо остановилось в нескольких шагах от матери и ее детей. Человек стремительно слез со спины чудовища и бросился к ним. Рандит с трудом подавил желание броситься бежать подальше в лес.
– Глора! Неужели это ты?
Женщина сделал шаг вперед, освобождаясь от руки дочери, и произнесла:
– Эдиссед! Ты все-таки нас нашел!
Росс замер. Она все еще пребывала в Прошлом! Значит, их всех сейчас зовут по-другому.
– Кантпанелла! Любовь моя! – он заключил ее в объятия. – Дети мои: Аниэль, Рандит, идите сюда.
– Отец, это наш отец, – объяснил Рандит своей сестре.
Аниэль нерешительно потопталась на месте, потом прошептала:
– А у него тоже снег на волосах…
– Пойдем. Это наш отец, он хочет нас обнять.
Росс плакал, обнимая всех, и смеялся одновременно.
– Пап, мы были волками и так хотели есть, – с грустью произнесла Аниэль, прижимаясь к его груди.
– Все кончено, – заверил Росс. – Все уже далеко позади. Забудьте об этом. Мы выйдем отсюда, и будем жить счастливо.
Между тем Фогер, неожидавший ничего подобного, скромно стоял в стороне, наблюдая за счастливым воссоединением семьи, и радовался.
«Надо же, – думал он, – а я не хотел сюда лететь»
Внезапно он заметил, что все вокруг стало затуманиваться, и понял, время Прошлого уходит прочь. Туман становился все гуще, а слова детей стали похожи на далекое эхо.
«Все должно измениться, – решил Фогер, – только не я»
Внезапно туман рассеялся, под ногами захрустел красный песок.
Только сейчас Росс заметил, что что-то изменилось. У его жены вновь стали прежними волосы.
– Ты как? – спросил он ее.
– Росс, что с нами произошло?
Его супруга выглядела такой будто только что проснулась.
– Глора! – он крепко обнял ее. Обратив внимание на детей, растерянных только что произошедшей переменой, обратился к ним: – Вы помните, как вас зовут?
