и впрямь виртуозно управлял водой.
Я не успела опомниться, как мы оказались наверху. Каверны больше не было под ногами, ее заменил мягкий золотистый песок, усыпанный волнистыми ракушками. Мы все еще плыли вперед, но теперь медленно и мягко, будто качаясь в невидимой колыбели.
Как в сказке.
Разве что моя сказка была с налетом ужаса.
— Кажется, все в море безупречно подчиняется тебе, — проговорила я, испытывая странное ощущение чуть ниже горла. Словно я немного захлебнулась или вроде того.
Но, подняв руки к ноющему месту, обнаружила… мягкие отверстия жабр.
Прикосновение к ним меня в очередной раз шокировало, и я убрала руки.
— Не все, Саша, — покачал головой Тиррес, и его искрящиеся изумрудами волосы обвили на манер рук, которые он так и не убрал с моей талии. — Хотя сила аватара воды и должна быть почти абсолютной, к сожалению, это не так. И ты только что стала свидетельницей того, что мне неподвластно.
Он кивнул куда-то назад, куда я теперь опасалась глядеть. Но все же, пересилив себя, обернулась.
От нас удалялось черное пятно бездны, стремительно теряло очертания в густой водяной пыли, прячась среди рыб и подводных обитателей. Пара мгновений — и его вовсе не стало видно.
Зато Тиррес остановился, нарочито аккуратно опустив меня в мягкий песок среди огромных, просто невероятных по размеру, алых анемонов.
Это была поляна гигантских морских цветов!
Но меня было так легко не сбить с темы.
— Что это был за провал? — спросила, напряженно вглядываясь в эмира. — Там внутри меня что-то… трогало. Неужели ты хотел меня там бросить?
Я стиснула зубы.
Жемчужно-серебряные глаза морского эмира опалесцировали. Волосы развевались за спиной и вокруг плеч, живя собственной жизнью.
Он поднял руку, пошевелив пальцами, на которых блеснули перстни с крупными драгоценными камнями, безупречно складывающимися в диковинный кастет.
— Много вопросов, Саша, — ответил он без улыбки. — Как ты сама думаешь? Бросил бы я тебя?
Я вздрогнула. В воде, которая большую часть времени казалась незаметной субстанцией, резко стало прохладно.
— Меня что-то трогало! — выдохнула я, обхватив себя руками и отвернувшись.
Вокруг нас колыхались громадные цветы, но я их не видела. Видела только те скользкие щупальца подводного мрака.
— Прости, — проговорил он вдруг у меня за спиной. — Возможно… Я заигрался. Не думал, что ты так испугаешься. До реальной опасности было еще метров десять вниз.
— Десять?! — ахнула я разворачиваясь. — Так я падала со скоростью метр в секунду! То есть через десять секунд меня бы сожрала какая-то твоя местная подводная достопримечательность?
Тиррес скривился. Глаза стали темнее, превращаясь в черненое серебро.
— Это не моя местная достопримечательность, — ответил он недовольно. — Это отрава, которая заражает Айремор. С каждым годом все сильнее. И мы не знаем, как от нее избавиться. Такие каверны появляются иногда совершенно неожиданно там, где их совсем не ждут. Могут возникнуть у чьего-нибудь дома, где играют дети. Могут в саду дворца или в загоне для морских коней. Или, как здесь, совсем недалеко от места силы.
Он махнул рукой вокруг, и я снова огляделась по сторонам, на этот раз с большим интересом, чем прежде.
Как ни странно, извинений эмира мне хватило. Ну кто может похвастаться, что его мнением и настроением интересуется сам повелитель подводного эмирата? Тем более что он и впрямь меня спас. А я всегда предпочитала считать, что один человек ничего не должен другому просто так. Из доброты душевной.
Ну сжевала бы меня какая-то морская хтонь, эмиру-то что? Ан нет, вытащил все-таки.
— А кто там живет, в этой каверне? — спросила я тогда, подходя к ближайшему цветку.
Его мясистые листья так и манили потрогать, чем я и занялась, пока Тиррес объяснял:
— Никто не знает. Но люди там пропадают. Мы изучаем эти провалы, погружаемся внутрь, но на определенном уровне под землей там пропадает магия. И исследование становится невозможным.
— Ужасно, — воскликнула я совершенно серьезно, оборачиваясь к Тирресу. — Но надо же что-то делать!
— Мы стараемся, поверь, — ответил он и в один миг оказался рядом со мной. Так быстро, что я и сделать ничего не успела.
Волна подхватила эмира и ударила, заставив инстинктивно обхватить мужчину руками, позволить ему обнять меня и с силой прижать к себе.
Миг — и я вижу перед собой только копну растрепанных развевающихся изумрудных волос да глаза, сверкающие, словно звезды.
— Поцелуй, красавица, — проговорил он, и голос его неожиданно стал тихим и бархатным. Обволакивающим.
Я привыкла отдавать долги, но сейчас сердце зашлось каким-то заполошным, нервным стуком. Мы падали куда-то назад. В лоно громадного цветка.
— Ты обещала, помнишь? — выдохнул он совсем рядом с моими губами. И время начало стремительно замедляться. Мы были будто капли сосновой смолы, блестящие на раскаленном солнце и бесконечно медленно стекающие к сердцевине громадного подводного растения, одновременно переплетающиеся друг с другом, сливающиеся…
Но слово нужно держать. А потому я закрыла глаза и обхватила лицо Тирреса ладонями.
Оно было теплое. Гладкая жемчужная кожа ударила в подушечки мельчайшими иголочками тока.
Я резко выдохнула, но привычного воздуха не вырвалось из легких, а вот вода защекотала шею… над самыми ключицами.
Я сильнее зажмурилась, пытаясь не обращать внимания. Не зацикливаться. И притянула к себе эмира, впившись в него губами так, словно мечтала лишь об этом последние несколько часов.
Лишь бы не думать о том, что у меня теперь жабры.
— Да, ягодка моя, — прошептал Тиррес, на миг отстранившись и явно принимая мои эмоции на собственный счет.
Стал сжимать меня крепче, поглаживая спину, впиваясь пальцами в затекшие и, оказывается, ужасно уставшие от постоянного плавания мышцы.
А затем его язык проник в мой рот глубоко и сильно, удушающе сладко.
Эмир умел целоваться.
Голова закружилась. Что-то темное и горячее ударило в сердце и зашевелилось под ребрами, растекаясь в кровь, пьяня и туманя сознание.
Стало тяжело дышать. Я невольно распахнула глаза и поняла, что громадный алый цветок закрыл вокруг нас свои лепестки, и теперь мы оказались будто в большом коконе. Со всех сторон от нас колыхались в воде какие-то золотистые искорки, танцевали непонятный, но очень красивый танец.
Свет заплетался в изумрудных волосах эмира, бросал янтарные блики на его лицо. Лицо, которое теперь улыбалось.
— Тирр? — выдохнула я, не вполне понимая, какого лешего происходит.
Щеки покраснели. Мне было жарко и неловко.
— Теперь в тебе часть моей силы, а во мне — твоей, чароводница, — весело ответил эмир.
— Потому что я тебя поцеловала?
Он кивнул.
— Для обряда объединения силы нужен чистосердечный поцелуй, — добавил он, подмигнув. Темные брови иронично приподнялись и опустились. — И
