не сварились!
Парень быстро сунул мне полотенце, и я принялся им торопливо вытирать худые, бледные ляжки. Вот же млять…
На шум из-под койки выбрался кот и с любопытством посмотрел на меня. М-да, усатый, нам сегодня, как повезло, так и не повезло. Хм… а как вообще «Длань удачи» понимает, что для цели будет везением, а что нет? Почему коту мышь, а не, к примеру, какой-нибудь древесный листочек? Видимо, эта магия опирается на то, что я считаю везением для цели. Возможно, ежели бы я искренне полагал, что для кота станет большой удачей помереть в расцвете лет, то «Длань удачи» попыталась бы погубить его. Но опять же, это лишь мои догадки, а правдивые ответы я получу только после множества опытов. Кстати, сейчас можно провести ещё один эксперимент, только уже не над собой.
— Григорий, а не сыграть ли тебе с соседями? Они там точно до сих пор рубятся.
— Дык я лучше с вами, ваше благородие, — выдохнул парень, виновато поглядывая на меня.
— Хватит. Я с тобой уже наигрался. Чуть инвалидом не стал, — жёстко произнёс я, натягивая штаны на узкие бёдра. — Иди, сыграй. А я хочу побыть один. И это, повернись… ты, кажется, спину испачкал. Дай погляжу.
Гришка послушно встал ко мне спиной. А я крайне быстро создал весьма мощную «Длань удачи» и похлопал парня по правому плечу, передав ему магию. Она шустро «впиталась» в его тело.
— Всё, иди. Да поскорее начинай в картишки перекидываться, но играй не больше четверти часа. И ежели будете резаться на деньги, то ставку не повышай. На вот тебе три пятиалтынных. Удачи.
— Ваше благородие, вы бы с удачей поосторожнее были. Батька мне говаривал, что удачу надо держать при себе. Схватить её за хвост и держать. Никому нельзя даже просто удачи желать, а то вдруг она от вас перейдёт ко мне? — выдал крепыш суеверную речь, взял деньги и, не дожидаясь моего ответа, выскочил из комнаты.
Ему даже в голову не пришло о чём-то расспросить меня. Простой как оглобля человек. Даже жалко его немножко. Эх-х-х…
Я приоткрыл входную дверь, потёр сквозь штаны обожжённую кожу и стал прислушиваться. В соседней комнате раздавались невнятные голоса. И среди них я мог вычленить голос крепыша, но слов не разбирал. Кажется, господа картёжники переместились в глубь комнаты, подальше от коридора. Ни хрена неслышно.
А тут ещё на улице кто-то зычно заорал:
— Ведра, тазы, кастрюли починять! Ведра, тазы, кастрюли починять!
Хозяин голоса прошёл мимо дома, и его крики стали удаляться. Видать, из местных никому не требовались услуги лудильщика. Интересно, а вот если на него наложить «Длань удачи», то что произойдёт? К нему толпой ломанутся клиенты или он, например, бабки найдёт на дороге? Какое событие наиболее вероятно?
Между тем в комнате картёжников голоса зазвучали громче, отчётливее. Мужики удивлялись тому, что Гришка сходу их размотал, а потом их голоса стихли, но всё же порой кто-то да изумлённо восклицал.
Так прошла четверть часа, а Гришка всё не выходил. Кажется, он посчитал, что раз карта идёт, то хрен ли ему покидать игру?
— Идиот, — прошипел я, до хруста в ушах вслушиваясь в голоса картёжников, а те стали громче, злее и агрессивнее. Мужикам явно не понравилось то, что кто-то так легко лишает их рубчиков. Они же, несомненно, играли на деньги.
Нехорошее предчувствие стало наждачкой лизать мою душу. Мышцы напряглись, а брови столкнулись над переносицей. Надо выручать Гришку.
Я решительно пересёк пустой коридор и приложил ухо к замочной скважине.
— Да он жулик! Точно вам говорю, братцы! — искренне возмущался Звонкий. — Не могет так везти человеку!
— Ты откудова такой лопоухий? — недружелюбно бросил Прокуренный. — К Глашке нашей ходишь. Я давно с тебя хотел спросить за неё. Оставил бы ты её. Не для тебя она. Ты же деревенщина. А она тутошняя, городская. Так что больше сюда ни на ногой. Понял? А то мы тебе тумаков выпишем.
— Деревня, а ты случаем Глашку не наградил какой-нибудь срамной болезнью? Французским насморком, к примеру? — озабоченно выдал обладатель баса.
— Э, мужики, вы чего?! — выдохнул Гришка.
— А того, — лениво процедил Бывалый. — Не нравишься ты нам. Карманы выворачивай и шуруй отсюда.
— Финку видишь? Два вершка стали в брюхо хочешь? — угрожающе прорычал Прокуренный.
— Нет, мужики! Так дело не пойдёт! Я за Глашку костьми лягу! — разгорячено выдал крепыш и следом раздался звук упавшей то ли табуретки, то ли стула.
— Ну как знаешь… — медленно отчеканил Прокуренный, словно уже прикидывал, куда спрячет остывающий труп.
У меня мелькнула мысль воспользоваться магией, но сейчас я точно не успею провалиться в транс: время поджимало, да и эмоций слишком много.
Пришлось забарабанить кулаком по двери и истошно заорать:
— Хозяева! Хозяева, отворяйте скорее! Понятой нужен! Беда случилась! Городовой уже идёт!
В соседних комнатах мигом стихли все звуки, будто этаж в одночасье вымер. Даже собака замолчала. Никто не хотел быть втянутым в чужие проблемы.
— Проклятье! — отчётливо выдохнул Бывалый в установившейся, звенящей тишине. — Степан, гони этот крикуна в шею. А ты, деревня, вымётывайся подобру-поздорову да не показывайся тут более. И про Глашку забудь. А ежели захочешь разобраться, то подходи к четвёртому дому и спроси Генку, то бишь меня. Но я тебе не советую этого делать, ежели жизнь дорога. Шею тебе сверну, как курёнку.
— Хозяева! — продолжил я долбиться в дверь.
Взвизгнули петли, и на пороге возник субтильный мужичонка с жиденькими волосами, тонкими усиками и треугольной физиономией с блёклыми глазками. Он до того был похож на крысу, что я невольно посмотрел ему за спину, ожидая увидеть четырёх человекоподобных черепах. Но там красовалась лишь стена коридора с ободранными обоями, испещрёнными жирными жёлтыми пятнами.
— Чего тебе?! — выдохнул он высоким, злым голоском.
— Это… понятой… понятой нужен, — зачастил я, переминаясь с ногу на ногу, отчего ожоги с новой силой напомнили о себе.
— Пшёл отсюда, воробей расфуфыренный! — попытался грозно рявкнуть Звонкий, но вышло у него не очень. Голос дал петуха.
— Да мне бы… всего…
— …Вот, вот идёт твой понятой! Бери его, — протараторил мужичонка и шарахнулся к стене, пропуская хмурого Гришку. А тот вышел в коридор, и дверь за ним тотчас с треском захлопнулась.
Парень с мрачной миной на лице проник в комнату Глашки. А я раздумчиво посмотрел на дверь картёжников. Звонкий явно подглядывает через замочную скважину. И пусть в коридоре было довольно темно, но я всё равно изобразил театральную пантомиму: обречённо махнул рукой и быстро зашагал в сторону лестницы. Но спустя пяток минут, крадучись, вернулся
