саду — вспоминаю момент, когда я сидела на корточках после нападения, а он расхаживал туда-сюда с сигаретой во рту или тогда во дворе после нашей ссоры.
— Выбесила потому что, — отвечает, как ни в чём не бывало. И чем я интересно его выбесила? Ладно…решаю промолчать.
Вижу, что мы едем не в сторону дома.
— Куда мы?
— Заедем в одно место. Только на полчаса.
— Ладно, — соглашаюсь, потому что понимаю, что у него тоже могут быть какие-то дела. Он выходит из машины, а я остаюсь внутри и осматриваю салон. Рядом баночка с Ментосом, открываю бардачок. Там просто куча презиков, как будто он скупил весь магазин. Да ещё и ХХL, боже мой. Он точно высокого о себе мнения.
Натыкаюсь на что-то ещё…Холодное и твёрдое. Пистолет…блин. Вот это, наверное, лучше не трогать, но не могу удержаться. Какая тяжелая махина…И как её в руках удержать, когда стреляешь? Ужас…Кладу обратно, закрываю бардачок. Шарю над зеркалом.
Какие-то документы, водительские права… Смотрю на него. Красивое фото. Даже на водительских правах красивое. Эти голубые глаза сводят меня с ума. Адов Глеб Александрович… 3 декабря 2002. Значит, уже скоро ему исполнится двадцать один…
Не успеваю среагировать, а он уже открывает салон и смотрит как я пялюсь на его фотографию. Чёрт!
Ухмыляется. Качает головой, но не говорит ни слова. Пристегивается, и мы отъезжаем, а я убираю права на место.
— Ну что… — спрашивает он, глядя на дорогу. — Посмотришь со мной сегодня фильм?
— Вот ещё, — отвечаю с издёвкой и смотрю вдаль безразличным взглядом.
— Неужели не чувствуешь ни капли благодарности?
— Не знаю, — фыркаю. — Всё время думаю о том, как ты меня обманул. О том, как грубо поступил со мной. И мне тошно от этого. А ещё от твоих действий в мой адрес. Ты…Делаешь всё против воли.
— А ты? Чем ты лучше?
— Ты серьезно? Хотя бы тем, что не лапаю тебя вопреки твоим желаниям!
— Лапай, я даже за, — отвечает он, вызвав у меня только большую нервозность.
— В том то и дело. Ты за! А это значит — не против воли!
— По твоей логике, если ты не трогаешь меня тогда, когда я этого желаю — это тоже в какой-то степени мучение, верно? Считай отомстила, — заявляет он, вызвав у меня смех.
— Идиотизм, Глеб…Чистой воды бред!
— Ну…Думай как хочешь… — мы паркуемся, и он выходит из машины, даже не дожидаясь меня. — Жду тебя на ужин в семь. А потом хочу посмотреть с тобой фильм.
Я ничего не отвечаю. Просто молча иду к себе в комнату. Ложусь на кровать и смотрю в потолок. Чувствую себя, словно в темнице. Сама не знаю, почему. Затем решаюсь немного прогуляться по дому без разрешения. Хотя бы в те комнаты, которые открыты. Два этажа и около тысячи квадратных метров. Это просто хоромы, иначе не назовешь.
Внезапно толкаю дверь в одну из комнат. Даже не ожидаю, что там кто-то есть, пока не слышу слабый звук из наушников, а проходя чуть дальше понимаю, что это просторная домашняя тренажёрка. А внутри сейчас прямо передо мной спина Глеба, который подтягивается. Застываю и смотрю на него. Смотрю в упор, не отрываясь. Он же не видит, значит, можно пялиться. У него в ушах что-то громко играет, по телу стекают капельки пота. Мышцы будто прорисованы кистью на холсте. Каждая напрягается и сводит с ума. Я ещё никогда таких спин не встречала. Фактурные широкие плечи, которые выглядят как чёртовы скалы. Руки, которыми точно можно убить, если замахнуться. Подтягивается на автомате словно робот, блин.
Это у него-то спина устала меня держать на себе в клубе? Не верю. Скажет всё, лишь бы позлить меня…Только к чему всё это, не понимаю?
Через секунду всё же заставляю себя отлипнуть от этого зрелища. А потому выхожу и прикрываю за собой дверь. Ужин через сорок минут. Вот и подойду к назначенному времени.
Ухожу в свою комнату и набираю Соне. Она говорит, что сегодня какая-то вечеринка в клубе, куда её пригласил Кир. Я же молчу. Меня ни на какую вечеринку не звали. Наверное, посмотрит со мной фильм, а потом поедет ебать всё, что движется, чтобы сбросить напряжение.
Но я ему не мамочка, чтобы докучать. Пусть живёт как знает.
Ужинаем практически в молчании. Его экономка снова приготовила целую кучу всего и мне стыдно, что приходится пользоваться её трудом. Ем через не хочу, хотя и испытываю наслаждение.
— Выбрала фильм?
— Мне всё равно, — отвечаю категорично. Пусть не думает, что я что-то там от него жду.
— Нет уж, сама выбирай. Я знаю, как это важно для вас.
— Для вас? — переспрашиваю, сцепив зубы. — Для кого это для нас? Для шлюшек? — спрашиваю, нахмурив свои брови. Он даже поднимает на меня свой холодный взгляд.
— Не в настроении?
— Сам как думаешь.
— А что я сделал не так?
— Да тебе и делать ничего не надо, Глеб. И так всё просто отлично складывается, — язвлю, накладывая себе салат.
— Ладно, — отвечает спокойно, хотя и выглядит нервным.
Доедаем. Задвигаю за собой стул и даже не пытаюсь убрать со стола, как бы не переживала из-за этого. Но я больше не хочу его грязных приставаний возле раковины. Не хочу ничего из этого.
Он ведет меня к какой-то комнате. Заходим. А там целый мини кинотеатр. Диванчики, огромный экран, даже есть минибар. Просто мечта идиота…
— Ничего себе, — выдаю, рассматривая помещение. — У вас, наверное, и бильярдная есть, и бассейн?
— Есть, если захочешь можешь ходить туда в любое время.
— А ты? — спрашиваю, и он замирает.
— Что я?
— Ну…Ты ходишь туда?
— Хожу.
— Понятно…Что ещё ты…Делаешь целыми днями?
— Работаю.
Что? Это он не шутит?
— Ты? — спрашиваю, нахмурившись.
— Я, — язвит он в ответ, указывая мне на диванчик.
— А где…Кем ты работаешь? Что делаешь?
— А тебе всё скажи, Катерина, — отвечает он, и я
