– Вот именно, – подтвердил мистер Прайс. – Тебе всего-то и придётся иногда выходить на сцену и время от времени говорить «Разрази меня гром».
– «Загрызи меня гном»? – повторил Паддингтон, удивляясь всё сильнее и сильнее.
– Да, – сказал мистер Прайс, постепенно вдохновившись этой мыслью. – А если у тебя это хорошо получится, я, может, добавлю в твою роль ещё две реплики: «Прах побери!» и «Подлый трус».
– Может быть, вы вместе сходите в клуб и там во всём разберётесь? – поспешно предложила миссис Браун, заметив выражение мордочки медвежонка.
– Прекрасная мысль, – согласился мистер Прайс. – У нас как раз сейчас начинается репетиция. Я по ходу всё тебе объясню.
– Как он сказал – фестиваль самодеятельности? – спросила миссис Бёрд, когда вернулась в столовую, выпустив Паддингтона и мистера Прайса из дому.
– Кажется, да, – ответила миссис Браун.
– Гммм, – протянула миссис Бёрд. – Ну, если они возьмут Паддингтона к себе в компанию, ничего путного из этой самой деятельности не выйдет, вот попомните мои слова.
* * *
– Вот и пришли, – сказал Гарольд Прайс, пропуская Паддингтона в дверь с надписью: «СЛУЖЕБНЫЙ ВХОД – ТОЛЬКО ДЛЯ АКТЁРОВ». – Я покажу что и где и познакомлю тебя с другими членами труппы.
Паддингтон прищурился от яркого света в артистической уборной, а потом потянул носом. Он ощутил приятный запах театрального грима, который напомнил прошлый раз, когда ему довелось побывать за театральными кулисами, однако как следует разобраться, что к чему, он не успел, потому что обнаружил, что перед ним стоит диванчик, а на нём лежит высокая смуглая барышня.
– Дейрдре, – обратился к ней мистер Прайс, – познакомься, пожалуйста, с юным мистером Брауном. Я тебе о нём говорил. Я спросил, поможет ли он нам с шумовыми эффектами, и оказалось, что он четырьмя лапами «за».
Смуглая барышня приподнялась на локте и придирчиво оглядела Паддингтона.
– Гарольд, но ты мне не сказал, что он медведь!
– Я и сам не знал… честно говоря, – промямлил мистер Прайс несчастным голосом. – Это мисс Флинт, исполнительница главной роли, – объяснил он, поворачиваясь к медвежонку. – Она из «Яичницы с ветчиной».
– Очень приятно, – вежливо отозвался Паддингтон, приподнимая шляпу. – Я и сам бы хотел быть из яичницы с ветчиной.
– Похоже, отчасти так оно и есть. – Мисс Флинт слегка передёрнулась и снова опустилась на кушетку. – Я понимаю, Гарольд, спектакль отменить нельзя, но – какой ужас!
Мистер Прайс ещё раз посмотрел на медвежонка.
– Пойдём-ка со мной, – сказал он и поспешно направился в сторону сцены. – Я покажу, что ты должен будешь делать.
Наградив мисс Флинт суровым взглядом, Паддингтон последовал за мистером Прайсом; они остановились у небольшого столика за кулисами.
– Вот твоё место, – сказал мистер Прайс, протягивая медвежонку толстую стопку бумаги. – Это сценарий, я в нём пометил все шумовые эффекты. Дальше всё просто – в тех местах, где написано «топот копыт», тебе надо стучать одним кокосовым орехом о другой, а тут вот граммофон – для музыки и для раскатов грома.
Паддингтон внимательно выслушал все объяснения мистера Прайса касательно сценария и с интересом осмотрел лежавшие на столе предметы.
– По-моему, это не так-то просто, – заметил он, когда мистер Прайс наконец умолк. – Особенно если у тебя лапы. Но я буду очень стараться.
– Я надеюсь, – откликнулся мистер Прайс, нервно провёл пятернёй по волосам и, бросив на Паддингтона последний взгляд, полный неприкрытой тревоги, отправился на сцену, где уже ждали другие артисты. – Очень на это надеюсь. Никогда ещё медведь не отвечал у нас за шумовые эффекты.
Мысль о том, что Паддингтон будет принимать участие в представлении, пугала не одного мистера Прайса: в течение следующего дня все Брауны успели не на шутку переволноваться, но вот наконец настал вечер, и пришло время отправляться на спектакль. Мистер Прайс честно сдержал своё обещание и не только выдал Паддингтону по билету на каждого члена семьи, но даже прибавил ещё один для мистера Крубера; даже мистер Карри и тот собирался прийти на фестиваль!
Паддингтон ушёл из дому раньше других – ему надо было ещё раз проверить граммофон, однако, когда Брауны вошли в клуб перед самым началом спектакля, он ждал их у двери. На шляпе у него красовалась здоровенная бумажная розетка с надписью «УЧАСТНИК ФЕСТИВАЛЯ», и вид он имел чрезвычайно важный. Медвежонок провёл их по запруженному зрителями проходу к местам в первом ряду партера, а потом исчез за маленькой дверкой сбоку от сцены.
Не успели Брауны рассесться, как зал содрогнулся от раската грома. Миссис Браун в тревоге подняла глаза.
– Кто бы мог подумать! – воскликнула она. – Гром среди зимы! А пока мы сюда шли, снегопад начинался.
– Думаю, это Паддингтон упражняется в своих шумовых эффектах, – авторитетно разъяснил Джонатан. – Он сказал, что по сценарию в нескольких местах полагается гром.
– Я бы на его месте немножко приглушила звук, – заметила миссис Бёрд, перед тем как повернуться к сцене – как раз поднялся занавес. – Потолок тут, по-моему, довольно хлипкий.
– А ещё, боюсь, они забыли заплатить за электричество, – прошептал мистер Браун, поправляя очки и пытаясь разглядеть сцену.
Пьеса мистера Прайса называлась «Дед Мороз и похищенные чертежи. Мистерия»; в программке было написано, что действие происходит глухой ночью в пиршественном зале заброшенного замка где-то в Европе.
Мало того что Браунам, даже с их мест, было очень трудно разглядеть, что происходит на сцене, но, когда глаза их попривыкли к полутьме, оказалось, что понять, о чём пьеса, ещё труднее.
Несколько раз Дед Мороз выходил на сцену через потайную дверь в стене, держа в руке зажжённую свечу, а потом опять исчезал, и вскоре после этого в ту же дверь исчезал и мистер Прайс, игравший роль загадочного дворецкого. Дед Мороз вёл себя несколько непонятно, а мистер Прайс и того непонятнее. То он с победоносным видом размахивал таинственными чертежами, то грозно хмурился и потрясал кулаком в направлении зрительного зала под громкие раскаты грома.
Паддингтон за кулисами трудился не покладая лап. Помимо грома, надо было ещё стучать в кокосовые орехи всякий раз, когда кто-то подъезжал к замку верхом, а кроме того, изображать лязг цепей, когда опускали подъёмный мост, и скрип петель, когда открывали двери.
Дела было столько, что Паддингтон едва успевал читать сценарий, а уж о том, чтобы посмотреть спектакль, и речи не было – поэтому он страшно удивился, когда, подняв голову во время одного из громовых раскатов, обнаружил, что объявляют антракт.
– Вы отлично справились, мистер Браун! – похвалил его Гарольд Прайс, входя со сцены и вытирая пот со лба. – Мне бы и самому не удалось лучше! По-моему, вы ничего не пропустили.
– Спасибо большое, – поблагодарил медвежонок, очень довольный собой, и в ответ на ободряющий жест мистера Прайса взмахнул лапой.
Шумовых эффектов в первом акте пьесы мистера Прайса было хоть пруд пруди, поэтому Паддингтон был совсем не прочь присесть и дать лапам роздых. А вот во втором акте несколько раз должны были появиться крестьяне, поэтому надо было, пока не поздно, ещё раз прорепетировать свои реплики.
Паддингтон устроился под столом, прихватив с собой сценарий и банку мармелада, однако через несколько минут, к его удивлению, за сценой поднялся страшный шум. Судя по всему, мистер Прайс потерял свои секретные чертежи. Голос его перекрывал все остальные голоса – он орал, что без них не может играть, потому что на них записаны все самые важные его реплики. Паддингтон сразу же полез из-под стола, чтобы разобраться, что к чему, однако, когда он наконец выкарабкался, шум уже утих и поднялся занавес – начинался второй акт.
Паддингтон с особым нетерпением ждал второго акта, и хотя за кулисами продолжали метаться какие-то люди со встревоженными лицами, медвежонок скоро про всё забыл, потому что на сцене появился Дед Мороз и подошёл к стоявшей в самом центре кушетке, на которой лежала мисс Флинт.
Выражения лица Деда Мороза было не разглядеть из‑за бороды, но, судя по всему, он был ужасно расстроен.
– Шёл я к тебе как глашатай радости, о дева! – возгласил он дребезжащим голосом. – Но свет померк пред моими очами, ибо я потерял секретные чертежи!
– Что ты сделал? – так и подскочила мисс Флинт. Во время антракта она была в своей уборной и до этого момента понятия не имела, что чертежи пропали на самом деле. – Куда же ты их засунул? – прошипела она.
– Не знаю, – громким шёпотом ответил Дед Мороз. – Наверное, положил куда-то не туда.
– Э‑э… отличная стоит погода, – продолжал он в полный голос, пытаясь выгадать время. – А не случилось ли тебе, дева, прочесть в последнее время какую интересную книжку?
