— Странно. Йог, может, ты понял меня не так?
— Возможно. Но скорей ты сам выразился не так, как хотел.
— Значит, я поступил нечестно, Йог.
Он сгорбился. Устало положил кисти рук на колени. Мне стало жаль его.
— Кирилл, выбрось из головы ее. Мало тебе в городе женщин!
— Она единственная.
— Если так, зачем давал рекомендации? Насчет энергии и прочего?
— Я хотел по справедливости. По-честному.
Я сжал челюсти. О, своей образцовой честностью он нанес мне предательский удар! Но я выдержал и это. Я смолчал. Сказал другое:
— Спасибо, что разбудил. Нужно добить земельную ренту. Осталось страниц сорок.
12Кирилла вызывали беспрестанно. Пожалуй, в институте осталась единственная организация, которая не разбирала его дело. Я имею в виду Красный Крест. По сути, Кирилл уже не студент и пока еще не исключенный. Когда мы сдавали экзамен по истории, он бродил здесь же по коридору. «Болел» за нас.
Но своего он добился. Его ответ Гусакову прочно вошел в классику институтских анекдотов и получил широкую известность. Кирилл и Гусаков стали популярны. На них показывают пальцами и фыркают. Гусаков отныне появляется на людях настолько редко, насколько это возможно в наш двадцатый век. Век суеты. А Кирилл свободно расхаживает по коридорам, наводя почти суеверный ужас на студенток с других курсов. Попадая под его рассеянный взгляд, они тихонько верещат от страха и жмутся к стене.
В эти дни я старался все время быть с Кириллом. Меня тянуло к нему. Поэтому на экзамене я сделал все, чтобы ответить быстренько, не очень-то заботясь об оценке. Преподаватель погонял меня немножко и поставил «удовлетворительно».
Я вышел в коридор. Помахал зачеткой, высушивая чернила, и посмотрел, где же мой друг Севостьянов. Я еле нашел его в углу, около окна. Его загнал туда профессор Спасский. Припер животом и выговаривал ему за что-то. Он неуклюже размахивал короткими, толстыми руками. А Кирилл виновато улыбался.
Потом Спасский его отпустил, и я предложил пообедать.
— Обождем Елочку.
Он посматривал в сторону девушек. В их гуще засела Елочка. Уткнулась в учебник. Демонстративно не смотрела на Севостьянова. Он ходил вокруг да около и на большее не решался. Стоило ему приблизиться, девушки поворачивали головы и следили за ним. Специфическим женским чутьем они угадывали разлад. И Кирилл отступал.
— Она не пойдет, — сказал я.
— Вытащи ее, — попросил Кирилл.
Я ничем не рисковал. Все, что скажет ей Кирилл, пойдет мне на руку. Я знал что он скажет. Я видел его насквозь. Скромно говоря, я прирожденный психолог.
Я выманил Елочку из крепости. Она подходила к нам неуверенно. Будто под ее ногами тонкий лед. Но постепенно шаг ее окреп. Она что-то затеяла. Я сообразил, что именно, и это меня обрадовало.
— Я виноват, Елочка, — торопливо сказал Кирилл. — Извини. Я действительно проговорился. Ненароком.
Елочка не ожидала этого. Она замешкалась. Но я спокоен. Все идет как надо. Я предвидел и признание Кирилла и ее замешательство. Словно сам заранее написал сценарий того, что происходит сейчас.
— Я-то надеялась на ошибку. А ты, оказывается, лгал, — прошептала Елочка и с надеждой взглянула на меня. — Йог, ты не возьмешь назад свое предложение?
— Нет, разумеется. Я тебя люблю.
— Тогда я выхожу за тебя замуж.
Нервы мои действовали без срыва. Они натянулись так, как это нужно для нормального функционирования. В управлении центральной нервной системы кнопки переключались точно, вовремя. Я спокойно ответил:
— Спасибо, Елочка. Я люблю тебя давно.
Кирилл повернулся и пошел вдоль коридора. Он отклонился от моего сценария. Он не психанул. Даже промолчал. Он удержал себя в руках. Это мне не понравилось. Я не мог оставить его так.
— Елочка, сдавай экзамен на здоровье. А я успокою парня. Ни пуха ни пера!
— Иди к черту!
Такова студенческая традиция: посылать к черту. Но, по-моему она послала меня к черту вполне искренне. Впрочем, меня это не беспокоило. Нервы у нее не то, что мои. Ей нелегко далась эта сложная сцена. Кирилл — вот кто беспокоил меня.
Я догнал его у выхода.
— Кирилл, я тоже люблю ее. Я держался твоего совета. Я был активным.
— Ну и правильно. Молодец.
— Не сердишься?
— Нет.
— Идем в ресторан? У меня завалялась пятерочка. Хватим по шашлыку. Зальем рислингом. А?
— Не хочется. Иди один. Я пошатаюсь по улицам. Просто так.
— По-честному, мне тоже не хочется. Походим вместе.
Не мог же я оставить его одного!
Если, сидя на скучном заседании, водить по бумаге пером, возможно, выйдет что-нибудь похожее на наш маршрут.
Говорил в основном я. Кирилл изредка кивал и поддакивал. Ради приличия. Сам он думал о своем. Меня это не устраивало. Я старался расшевелить его. Хотя бы подвернулось что-нибудь такое, из-за чего бы он поскандалил. Я молил об этом.
Он задержался у газетного стенда. Кажется, это были «Известия». Оглядел заголовки. Рассеянно сказал:
— Опять термоядерное оружие. Доиграются до всеобщего конца. Было человечество, и нет человечества.
Я тоже так думал. Но сейчас для меня важнее было не это. Я должен раздергать моего друга Севостьянова. Я упрекнул его:
— Тебя это беспокоит больше всех?
— Какая разница: больше всех, меньше всех. Арифметика здесь ни при чем. Просто некоторые не поймут. Другие не желают понять.
Полквартала он прошел опять молча. Но видно, я зацепил его за живое место. Глаза его замерцали. Он заговорил:
— Когда-то люди выжили только потому, что были вместе. Плечом к плечу. Куда им было в одиночку перед стихией и всяким зверьем! Что стоил, скажем, саблезубый тигр? Мы-то историки и помним это. А многие плохо учили в школе да вдобавок забыли и то, что знали. И зря. Теперь развелось зверье похлестче тигра. Теперь уж, если гибель, так всем. Порой хочется пойти по земному шару и дать персонально каждому человеку урок на тему «Возникновение человеческого общества». Хотя бы в объеме восьмого класса.
— Глупо.
— Знаю, глупо. Но я бы пошел. Уговорил бы сотню-другую, и то польза. А так сидеть и ждать, когда это случится?
— И что кипятишься? Для этого есть государственные деятели и специальные органы. Они делают все нужное.
— Деятели само собой. А мы, остальные, тоже обязаны шевелить мозгами. У нас миллионы голов. Без нас деятели ничего не сделают.
— Куда им без тебя! Они пропадут, бедняги.
Превосходно! Он сорвался с предохранителя. Незаметно я повел его на главную улицу. Там атмосфера более нервная — шум людской, визги автомобильного тормоза и прочие раздражители. Вдобавок по пути мы столкнулись с Гусаковым. Лучшего я не мог желать.
Гусаков и Кирилл невольно остановились. Я отошел немного в сторону.
— Добрый день, — сказал Кирилл, будто между ними были самые лучезарные отношения. — Тоже гуляете?
— Вы наглец! Вы еще смеете! Вы…
Гусаков подбирал слово покрепче. Но рафинированному интеллигенту такое слово обычно дается с трудом.
По лицу Кирилла пробежала тень сожаления.
— До вас так и не дошло, Николай Николаевич. К прискорбию, вы закостенели! — сказал он возмущенно.
— Угрожать? Вы за это ответите!
Гусаков погрозил пальцем, и они разошлись. Для меня всего этого достаточно. Нет нужды вести его на главную улицу. Теперь я спокоен. Могу оставить Кирилла и заняться своим делом.
— Зайду к Елочке, — сообщил я Кириллу. — Узнаю то да се. Что получила на экзамене и прочее. Ты уж извини. Обязывает положение. Все-таки я жених.
— Завидую тебе: увидишь Елочку, — сказал Кирилл простосердечно.
Его простосердечие когда-нибудь выйдет мне боком. Когда-нибудь я выкину глупость. Возможно, я бы выкинул ее сию минуту. Да вдруг отчетливо понял, что Кирилл для меня — это два человека. Один — мой самый близкий друг. Второй мне чем-то враждебен. Пока он существует на белом свете, мне не будет житья. И все эти простосердечные штучки стряпает он, второй. Стряпает, чтобы сбить меня с толку.
— До завтра, — сказал я. — Возможно, вернусь поздновато.
— Счастливо.
Кирилл улыбнулся неловко и грустно.
13Утром в дежурку общежития позвонил декан. Потребовал к себе Кирилла. Тот явился, и декан выложил приблизительно следующее:
— Сегодня был Гусаков. Сказал, что вы ему угрожали. Может, это было не так, может, в этой истории вы кое в чем и правы. Но орудуете уж больно по-бандитски. Выписка из приказа об исключении у секретаря. Оформляйте документы. До свидания.
Когда Кирилл был в дверях, декан окликнул:
— Севостьянов, могу сообщить неофициально: Гусаков подал заявление об уходе. Я полагаю, он сделал это своевременно. И еще: вздумаете учиться на заочном — я поддержу вас. Тогда позвоните.
