Читаем без скачивания Пятый всадник - Джеймс Паттерсон

И при всем при этом полнейшая бессмыслица. Только вчера мама была в порядке! А сегодня… Сегодня ее уже нет.

Юки схватила часы — почти четверть седьмого утра. Она набрала номер муниципального госпиталя, затем, продравшись сквозь дебри автоматизированного меню, заставила живого оператора соединить ее с реанимационным отделением.

— Вы можете приехать в любое время, мисс Кастеллано, — ответила ей дежурная медсестра. — Но вашей матери здесь нет. Она в подвале.

В один миг Юки ослепла от ярости. Ее словно пружиной подбросило в кровати.

— Что значит «она в подвале»?!!

— Прошу прощения, я не так выразилась. Я хотела сказать, что мы не можем держать скончавшихся пациентов прямо в реанима…

— Вы увезли ее в больничный морг?! Да у вас сердца нет, что ли?! Да вы…

Она треснула трубкой о телефон, затем спохватилась и вызвала такси. Сейчас она не в том состоянии, чтобы самой вести машину. Юки торопливо натянула джинсы с кроссовками, набросила кардиган и кожаную куртку, после чего выбежала из квартиры.

Всю дорогу — до госпиталя было семь кварталов — она пыталась хоть как-то осмыслить непостижимое.

Мамы больше нет. В ее жизни нет больше Кэйко.

Оказавшись в госпитале, Юки пробралась сквозь колыхавшееся людское месиво в вестибюле и прыжками понеслась по лестнице. На дежурном посту у входа в реанимацию сидели две медсестры и разговаривали. Глаза Юки метались от одной женщины к другой, а те вели себя так, словно в упор ее не замечают. Тогда Юки подняла пластиковый планшет и от души врезала им по столу. Этот маневр привлек внимание медработников.

— Я Юки Кастеллано, — бросила она в сторону одной из медсестер, вся грудь которой была усыпана крошками от печенья. — Вчера здесь лежала моя мать. Я хочу знать, что с ней случилось.

— Имя вашей матери?

— Кэйко Кастеллано. Ее лечащим врачом был доктор Пирс.

— Позвольте вашу медицинскую доверенность, — протянула руку медсестра.

— А?

— Вы никогда не слышали про Закон о защите прав пациента? Нам разрешено говорить о вашей матери только в том случае, если у вас есть соответствующая медицинская доверенность.

В груди Юки бушевал свирепый гнев.

— Что вы лепечете? Вы в своем уме?!

Какого черта, в самом деле? При чем тут права пациентов? Только что умерла ее мама! Они обязаны сказать почему!

Юки попыталась совладать с собой.

— Доктор Гарза здесь?

— Я могу его вызвать, мисс Кастеллано, но и доктор Гарза вам ничего не скажет. Он, как и все мы, связан правилами и законами.

— Ничего, я попробую его разговорить, — кивнула Юки. — Вызовите мне доктора Гарзу!

— Спокойнее, пожалуйста, — ответила медсестра, уткнув в Юки бесстрастный взгляд и ясно давая понять, что видит в ней полоумную. — Я сначала узнаю, на месте ли он.

Глава 35

Юки постучала в приоткрытую дверь и вошла в маленький, лишенный окон кабинет. Девушка чуть не передумала, когда доктор Гарза поднял жесткое, малоподвижное, явно недовольное лицо.

Впрочем, преодолев себя, она шагнула внутрь, без спросу уселась на стул и немедленно перешла к делу.

— Я не понимаю, почему умерла моя мама. Что с ней случилось?

Гарза тут же ущипнул часовой ремешок на левой руке.

— Полагаю, мисс Кастеллано, доктор Пирс все вам рассказал. У вашей матери случился удар. В мозг попал тромб. Так называется сгусток крови, перекрывающий поступление крови. Мы вкололи анти коагулянты, но спасти ее не удалось.

Доктор слегка пришлепнул по столу раскрытыми ладонями, как бы ставя точку.

— Доктор Гарза, я отлично знаю, что означает слово «тромб». Чего я не знаю, так это причины, почему за ужином мама щебетала как птичка, а в полночь уже была мертва. От вашей версии несет за три версты!

— Я вас попросил бы не повышать на меня голос, мисс Кастеллано, — ответил Гарза. — Человеческий организм не машина, а врачи не чудотворцы. Уж поверьте мне, сделано было все возможное. — Гарза протянул вперед руку и накрыл побелевший кулачок Юки своей ладонью. — Для вас это страшный удар, я понимаю. Мне очень жаль, — добавил он.

Этот жест, возмутительно интимный в нынешней ситуации, вызвал у Юки недоумение пополам с омерзением. Она инстинктивно отдернулась, и доктор тут же спрятал руки под столом.

— Кстати, — сказал он, вновь принимая ледяной вид, — на обратном пути подойдите к сестре Нуньез. Вашу мать надо перевезти в похоронное бюро в течение двадцати четырех часов. Боюсь, дольше мы ее держать не сможем.

Юки резко встала, уронив при этом стул.

— Что ж, — сказала она, — я по профессии адвокат. И я собираюсь оч-чень внимательно разобраться в этом деле. Гарантирую, что выясню реальную причину случившегося… Кстати, от жабы можно добиться больше сочувствия, чем от вас, доктор Гарза.

Она развернулась к выходу, споткнулась об опрокинутый стул и чуть не упала. В последнюю секунду выброшенной вперед рукой уперлась в стену, ухитрившись при этом ладонью ударить по выключателю и погрузить кабинет Гарзы в темноту.

Юки не обернулась и не извинилась: просто вышла в коридор. Даже не включив свет.

На ватных ногах она пересекла коридор, выбралась в вестибюль, затем на улицу. Очутившись на тротуаре, Юки побежала.

В тяжелом влажном воздухе она вдруг почувствовала, что вот-вот потеряет сознание. Усевшись прямо на бордюрном камне, в тени платана, Юки невидящими глазами смотрела на людей, как ни в чем не бывало идущих на работу.

Вспомнилась минута, когда она в последний раз видела оживленную, жизнерадостную мать. Кэйко сидела на кровати с чашечкой мороженого в руке и с безапелляционностью прокурора делилась своими взглядами на воспитание нынешней молодежи.

Как много они смеялись в тот вечер!..

А теперь все кончилось.

И это чудовищно несправедливо.

— Мама, — прошептала Юки, — я нарушила твои наставления. С другой стороны, пусть эта сволочь посидит в темноте.

Она тихонько рассмеялась себе под нос, качая головой и думая, как развеселилась бы мама, узнав об этой сцене.

«Юки-и-и, когда ты начнешь вести себя, как полагается настоящей леди?»

И здесь пришла боль.

Юки подтянула ноги и, обняв колени, с силой прижала их к груди. Опершись спиной о надежное старое дерево, она уронила голову и заплакала по матери. Она сидела и давилась слезами, как ребенок, которому уже никогда не вернуться к прежней беспечности.

Глава 36

«Господи, чем приходится заниматься в семь утра…» — мрачно думала я, паркуясь на Каштановой улице, напротив входа в старинный особняк в стиле Тюдоров. Траву между домом и гаражом щупали тенистые пальцы какого-то вечнозеленого дерева. На лужайке то здесь, то там маячили фигуры полицейских.

Я с размаху хлопнула дверцей своего трехлетнего «иксплорера», застегнула блейзер для защиты от утреннего холода и размашистым шагом направилась топтать замечательно ухоженный газон.

Джейкоби с Конклином стояли у парадного крыльца, снимая показания с пожилой четы в одинаковых полосатых пижамах и в тапочках на босу ногу. Глядя на их ошалелые лица и торчащие во все стороны волосы, человек глухой мог бы решить, что старики сунули пальцы в розетку.

«Глухой», подчеркиваю я, потому что в данную минуту семидесятилетний джентльмен буквально визжал на Джейкоби:

— Да откуда вы знаете, что нам не нужна полицейская охрана?! Вы что, ясновидящий?!

Джейкоби обернул ко мне измученное лицо и со вздохом представил мистера и миссис Кронин.

— Здравствуйте, — сказала я, обменявшись с ними рукопожатиями. — Да, это чистый ужас, но мы постараемся обеспокоить вас как можно меньше.

— Эксперты на подходе, — сообщил Конклин. — Если надо, я могу продолжить один.

В принципе он спрашивал разрешение на опрос свидетелей в одиночку, при этом, ясно давая понять, что более чем готов к такой работе.

— Хорошо, инспектор. Занимайтесь.

Я извинилась и за себя, и за Джейкоби, после чего с ним на пару мы направились в сторону темно-синего «ягуара» с опущенной крышей, что стоял на подъездной дороге к дому. Красота машины лишь подчеркивала мрачный характер происходящего.

Я уже знала, к чему готовиться, так как с момента звонка Джейкоби прошло минут пятнадцать. С другой стороны, при взгляде на лицо жертвы у меня екнуло сердце.

Подобно Девушке-из-«Кадиллака», эта женщина тоже была евразийской расы, примерно двадцати лет, миниатюрная. Белокурые волосы растекались по плечам небрежными волнами.

Она «смотрела» вдоль Каштановой улицы широко распахнутыми голубыми глазами. Как и в прошлом случае, ее оставили сидеть так.

— Господи, Джейкоби, еще одна. Девушка-из-«ягуара».

— Ночью было около десяти градусов, — сообщил он. — Она холодная на ощупь. Кстати, на ней тоже вещи из бутика.