– Вы когда-нибудь улыбаетесь, мисс Арчер?
Лили облизнула пересохшие губы:
– Иногда.
Его большой палец нащупал ее пульс и измерил его.
– Вы не очень-то расслаблены, не так ли?
– Ведь это я вам делала массаж, а не вы мне.
Его губ снова коснулась улыбка.
– Это был хороший массаж. Вполне профессиональный.
– Спасибо.
Рауль медленно выпустил ее запястье, но Лили еще долго ощущала прикосновение его пальцев.
– Не могли бы вы придвинуть поближе мое кресло?
Лили сделала быстрый вдох:
– Конечно.
Она подкатила кресло. Полотенцу, лежащему на его коленях, едва ли удавалось скрыть безошибочное свидетельство его эрекции. Это зрелище притянуло ее взгляд, словно магнит. Лили сглотнула:
– Я… пойду, а вы одевайтесь. – Она развернулась и бросилась к двери.
Рауль наблюдал за всем этим с улыбкой. В этой женщине удивительным образом сочетались дерзость и застенчивость. Рауль и сам не знал, какая из этих двух Лили ему нравится больше.
«Стоп, она мне нравится?»
Он посмотрел на полотенце, укрывающее его бедра. Похоже, так и есть. Но моментально улыбку сменил хмурый взгляд. Рауль не хотел начинать новый роман до тех пор, пока не вернет нормальную физическую форму. Ему претила сама мысль о том, что кто-то будет заниматься с ним сексом из жалости. Он с трудом мог представить себе это унижение. Сложно придумать более жестокое наказание для бывшего плейбоя. Рауль любил секс, всегда занимал лидирующую позицию и был действительно хорошим любовником – не эгоистичным, хотя и был не прочь заняться быстрым сексом, к примеру, на кухонной столешнице, но только в том случае, если его партнерша тоже этого хотела. У него внутри все сжималось при одной мысли о том, что он больше никогда не насладится этой животной страстью. Если он и будет заниматься сексом, то только в постели.
Рауль приподнял себя над столом, но, когда он приблизился к креслу, оно отъехало и оказалось вне зоны досягаемости. Он попытался до него дотянуться, но лишь оттолкнул его еще дальше. Гнев и разочарование внутри его росли.
«Это не моя жизнь. Я не хочу быть таким».
Он хотел позвать на помощь Лили, но гордость не позволила ему этого сделать. Неужели он не сможет добраться до кресла самостоятельно? Ведь оно всего в двух шагах от него. Он ухватился за стол и попытался хотя бы немного передвинуть правую ногу. Сжав зубы, он протянул руку. Вот, почти… Ему удалось сделать правой ногой некоторое подобие шага, но левая отказалась подчиниться, и он упал на кучу мятой одежды, сильно ударившись лбом о металлическую подножку инвалидного кресла. Вырвавшиеся из него проклятия разрезали воздух, словно лезвие бритвы.
– С вами все в порядке? – крикнула из-за двери Лили.
Он стиснул зубы:
– Все в порядке.
Дверь открылась, и вошла Лили.
– Что произошло? – в ужасе спросила она.
– А вы как думаете? – Он посмотрел на нее. – Я подумал, будет забавно взглянуть на потолок с этого ракурса.
Лили присела на корточки и убрала волосы с его лба. В ее темно-синих глазах отразилось беспокойство.
– Вы поранили лоб.
Ее прикосновение было легким, как перышко. От этого все его тело покрылось мурашками.
– Мне сегодня везет. Сначала след от полотенца, теперь царапина.
Лили взяла салфетку, аккуратно ее сложила и приложила, как компресс, к его лбу прямо над правым глазом. Их взгляды встретились. Неожиданно Раулю показалось, что время остановилось. Он почувствовал легкий, невероятно женственный цветочный аромат. Глаза Лили были похожи на темно-синие озера, окаймленные черными густыми ресницами, которые завивались на концах, как у ребенка. Ее кожа была безупречной и гладкой, словно бесценный фарфор. Ее мягкие губы розовато-красного цвета так и хотелось поцеловать. Он чувствовал на своем лице ее теплое, нежное дыхание. На мгновение кровь в его жилах будто бы замерла, а потом с ревом побежала по венам, и желание взяло верх над его разумом. Рука Рауля скользнула под убранные назад шелковистые волосы Лили. Ее дыхание на мгновение замерло, но она не отпрянула. Опустив ресницы, она мельком взглянула на его губы. Легким движением Рауль притянул ее к себе, но не стал сразу же целовать, а начал играть с ее губами, дразня их и покусывая. Она издала тихий звук – это был не стон, не вздох, но что-то среднее. Ее губы были невероятно мягкими, теплыми и пахли как первый урожай сладкой клубники. Она робко положила руку ему на грудь. Он начал целовать ее губы, ожидая знака, говорящего о том, что она хочет большего. Да, она хотела. Он чувствовал это по движениям ее губ, которые открылись, словно цветочный бутон, впуская его язык. Он проглотил ее тихий стон и стал целовать ее еще более страстно, ощущая влажную сладость, знакомясь с очертаниями ее рта, вовлекая ее язык в сексуальную игру со своим. Сначала она робко отстранялась, будто боясь позволить себе выйти из-под контроля, но неожиданно ее рука, лежащая у него на груди, проникла ему под футболку. Он почувствовал горячее женское желание. Это вызвало бурю в его крови, заставило его член стать жестким, твердым, стремящимся проникнуть во влажные глубины ее тела. Рауль начал делать толкательные движения языком, и Лили застонала, возбуждаясь еще сильнее. Она двигалась, ища большего контакта с его телом, гладила руками его волосы, жадно целовала его губы. У него никогда прежде не было столь страстного поцелуя, заставляющего каждый нерв его тела, включая поврежденные, реагировать на действия женщины. Он чувствовал себя подростком во время первого сексуального контакта. Он хотел ее, хотел прямо сейчас. И, судя по всему, она тоже его хотела. Но неожиданно реальность больно ударила Рауля по лицу. О чем он думает? Каким образом он собирается перейти к следующему этапу? Он не мог даже встать, не говоря уже о том, чтобы поднять ее на руки и отнести в ближайшую спальню. Кроме того, она – нанятый его братом физиотерапевт, который должен поставить его на ноги, а не оседлать. Неожиданно он напрягся. Может быть, Раф его подставил? Может быть, Лили Арчер и ее комплексный подход к лечению – всецело идея его брата с целью, так сказать, вернуть Рауля в седло?
Бормоча проклятия, Рауль отстранился:
– Все, хватит.
Некоторое время Лили смотрела на него, моргая. Она выглядела обескураженной, сбитой с толку, шокированной.
– Д-да… Да, конечно.
Она закусила губу, отвела взгляд, еще несколько раз моргнула, а затем нахмурилась. Он наблюдал за тем, как она неловко поднялась, заправляя непослушную прядь волос, снова выбившуюся у нее из-за уха. Ее щеки горели, губы припухли.
– Мой брат заплатил, чтобы вы это сделали? – спросил он.
Ее синие глаза расширились. Казалось, она была поражена.
