На террасу вышла Доминик, вынося закуски. Она выглядела очень довольной собой. Ставя на стол тарелки, она заговорщицки подмигнула Лили:
– Сегодня чудный вечер, не правда ли? Идеальный для ужина на открытом воздухе. Это так романтично.
Когда домработница вышла из комнаты, Рауль удивленно взглянул на Лили:
– Романтично?
– Нашей целью было выманить вас на пару часов из замка. Романтика тут совершенно ни при чем.
– Почему у меня такое чувство, будто мои люди устроили против меня заговор?
– Этот заговор не против вас. Наоборот, они о вас заботятся, особенно Этьен.
Рауль взглянул на озеро, на поля, где паслись его лошади. Вдалеке он мог видеть маленького конюха, который тащил тюк сена, чтобы покормить лошадей. Этот худенький мальчуган, который подошел к Раулю поздней ночью на глухой парижской улочке, умоляя о еде, превратился в его главного помощника. Этьен воспитывался в грязи и безнадежности, он не доверял людям и никого к себе не подпускал. Раулю потребовалось много месяцев, чтобы сломать эту стену. Но теперь мальчик управлялся в конюшнях как никто другой. Он предпочитал лошадей людям, и в какой-то степени Рауль чувствовал то же самое. Лошади могут быть пугливыми и бесстрашными, непокорными и послушными, но они способны на все ради того, кому доверяют. Рауль обожал наблюдать за тем, как непослушная годовалая кобыла вырастает в настоящего чемпиона. Он скупал лошадей по всему миру и выращивал из них победителя за победителем, чемпиона за чемпионом. Он был рядом с того момента, как жеребята делали свои первые неуверенные шаги и до того времени, когда они преодолевали финишную прямую на самых престижных скачках мира. Как сможет он управлять бизнесом, наблюдая за всем этим со стороны? Ведь для него это не только бизнес. Можно ли представить себе более жестокую пытку, чем наблюдать за скачками, сидя в инвалидном кресле? Когда лошади приближаются к финишу, никто не способен усидеть на месте. Все вскакивают на ноги – тренеры, хозяева лошадей, зрители. Как может быть иначе?
Рауль посмотрел Лили в глаза:
– Полагаю, вы придумали этот маленький план вместе с Этьеном? Решили выманить меня на улицу в надежде на то, что после этого я захочу спуститься в конюшни? Но ужин на террасе не изменит моего решения. Я не спущусь в конюшни до тех пор, пока снова не смогу ходить.
– Я думаю, вы излишне упрямы. Множество людей успешно занимаются бизнесом, несмотря на ограничения физического характера.
– Вы меня не поняли, мисс Арчер. Я не хочу заниматься бизнесом, сидя в этом кресле. Лучше уж я его продам.
– Но Этьен сказал, что лошади – ваша страсть. – Ее щеки снова вспыхнули, но в голосе звучало неодобрение и раздражение. – И я в этом абсолютно не сомневаюсь.
Рауль усмехнулся:
– Вы не одобряете людей, предающихся страстям?
– Только в том случае, если это может причинить страдания другим.
– Вы когда-нибудь страдали из-за любви, мисс Арчер?
– Я никогда не любила.
– Но страдали.
Она отвела взгляд и взяла стакан с водой:
– Разве есть на свете люди, которые никогда не страдали?
Лили сделала небольшой глоток. Она вела себя чрезвычайно сдержанно, но за внешней холодностью скрывалась страстная, чувственная молодая женщина. Рауль ощутил это на своих губах, когда их языки сплелись, а дыхания слились воедино, и он хотел почувствовать это снова. Он с трудом оторвал взгляд от ее губ. Его тело гудело от желания. Нет, глупо даже думать об этом. Вероятно, все это из-за того, что прошло уже несколько недель с тех пор, как он в последний раз был с женщиной. Или от того, что Лили ясно дала понять, что Рауль ей не нравится, что она не одобряет его образ жизни, и ему стало интересно попробовать заставить ее изменить свое мнение.
«Забудь об этом. У тебя и так проблем хватает».
Рауль не хотел начинать новый роман, пусть даже его тело считало иначе. Ему нравилось задавать четкую направленность отношениям с женщинами. Он предпочитал контролировать собственные эмоции, несмотря на то что какая-то часть его все же верила в любовь. Пока родители были живы, он и его братья росли в атмосфере любви и взаимопонимания. Это установило определенный стандарт, возможно, не совсем реалистичный, потому что ни одни из его собственных отношений с женщинами не были похожи на отношения его родителей. Любовь и преданность занимали в них центральное место. Они ссорились, иногда сильно, но рано или поздно конфликты решались, обиды прощались, в семье восстанавливалась любовь. Рауль видел, как изменился Раф. Любовь к Поппи Силвертон открыла в его жизни новое измерение. Раф всегда был трудоголиком, видящим перед собой только рабочие цели, но теперь, ради свадьбы и медового месяца, он собирался даже взять двухмесячный отпуск. Раф рассказывал, что они с Поппи хотят завести семью, детей, чтобы любить и заботиться друг о друге. Рауль знал – его брат будет замечательным отцом. Он всегда был заботливым старшим братом, ставил интересы Рауля и Реми выше своих собственных. Когда дед ругал их, Раф не раз принимал на себя основной удар, а иногда даже брал на себя вину за проступки Рауля и Реми, чтобы уберечь их от сурового и непредсказуемого нрава Витторио. Последние двадцать пять лет Раф был неким связующим звеном в их семье, но теперь настало время ему начать новую жизнь. Он нашел Поппи, любовь всей своей жизни, в маленькой тихой английской деревне, и это превратило старшего брата Рауля в человека, который не боится выражать свои чувства, хотя прежде он их всячески избегал.
«Ты тоже этого хочешь – любви, преданности, детей. Разве?»
Рауль попытался это представить: красивую жену, двоих или троих детей, собаку, иди даже двух… инвалидное кресло. Внутри его все сжималось при мысли о том, что он не сможет ходить, когда его дети будут делать первые шаги, не сможет провожать их в школу, не сможет носить их на руках, играть с ними в мяч, плавать, кататься на водных лыжах, как делал его отец. Если у него будет дочь, он не сможет повести ее к алтарю. Если будет сын, не сможет научить его всему тому, что должен уметь мужчина. Рауль не мог себе представить, каково это – быть отцом, сидя в инвалидном кресле. Нет, он совсем этого не хотел.
– Вам больно?
Голос Лили отвлек Рауля от мрачных мыслей.
– Почему вы спрашиваете?
– Вы нахмурились, и я подумала, что вам стало плохо. Сегодня вы очень много сидели.
– Мне сложно работать за компьютером, – сказал Рауль.
– У вас есть ноутбук? Вы можете работать лежа, избегая таким образом чрезмерного давления на позвоночные диски.
– Я использую свою кровать для того, чтобы спать или заниматься сексом, хотя в последнее время я не делаю ни того, ни другого. Я не могу вспомнить, когда в последний раз спал больше двух часов подряд.
