– Я хочу заняться с тобой любовью.
Неожиданно Лили осознала, что делает. Куда девался ее профессионализм, ее самоконтроль? О чем она думала, целуя Рауля Кафарелли? Она не из тех девушек, которые крутят романы. Ее сложно назвать искушенной в плане секса, да она и не хотела быть таковой. Это шло вразрез со всем, чему она научилась за последние несколько лет. Лили отстранилась и отвела взгляд:
– Простите… я к этому не готова. Обычно я… не так стремительна.
– Тебе не стоит извиняться.
Лили снова взглянула ему в глаза:
– Вы не… сердитесь?
– Почему я должен сердиться?
– Вы сказали, что хотите заняться любовью…
– Да, я хотел. Хочу. Но это не значит, что мы должны это сделать сию же минуту. Возможно, я довольно упрям в других сферах своей жизни, но я никогда не стал бы заставлять женщину заниматься со мной сексом против ее воли. Это не достойно порядочного мужчины.
Лили закусила нижнюю губу, удивляясь спокойствию и сдержанности Рауля. В выражении его лица не было ни единого признака гнева или возмущения. Он совершенно не настаивал на удовлетворении собственных потребностей. Все в нем говорило об уважении и спокойствии. Эмоции, которые, как ей казалось, были надежно спрятаны за дверью с надписью «Не открывать», вдруг вырвались на волю, и на ее глазах выступили слезы. Лили попыталась подавить рыдания, уткнувшись лицом в ладони.
– Эй…
Услышав мягкий тон голоса Рауля, Лили лишь сильнее расплакалась.
– Простите меня. – Она вытерла ладонью слезы. – Должно быть, вы считаете меня полной дурой.
– Это совсем не так.
Лили прерывисто вздохнула и постаралась взять себя в руки:
– Я уже очень давно ни с кем не целовалась – думала, что никогда больше не захочу вновь иметь близость с мужчиной. Я сознательно этого не делала… до сих пор.
– Тебя изнасиловали?
Его тон был пронизан негодованием, что, как ни странно, ее успокоило.
– Да.
По лицу Рауля было видно, что он едва сдерживает возмущение.
– Этого человека арестовали? Его судили?
Лили покачала головой:
Я не стала на него заявлять.
Он нахмурился:
– А если он сделает то же самое с кем-то еще?
Лили обхватила себя руками:
– Я думала об этом. Много думала. Мне было очень тяжело.
– Этот мерзкий подонок должен быть привлечен к ответственности. Еще не поздно это сделать. Я найду тебе хорошего адвоката. Я знаю, чем больше времени прошло, тем сложнее что-либо доказать, но один день в суде стоит того, чтобы хотя бы запятнать его имя.
– Нет, я не хочу этого делать. Не могу.
– Но почему? – Рауль сильнее нахмурился, его взгляд стал еще более угрожающим. – Это не должно сойти ему с рук. Черт подери, он причинил тебе боль и должен заплатить за свое преступление. Ты помнишь, как он выглядел? В полиции сейчас есть специальная программа по распознаванию лиц. Технологический прогресс не стоит на месте. Возможно, они смогут найти его и узнать, не является ли он серийным преступником.
– Он не серийный преступник. – Лили сделала глубокий вдох. – Он старший брат моей лучшей подруги, по образованию адвокат, так же как его отец, дед и прадед.
– Так ты с ним знакома?
– Большинство преступлений на сексуальной почве совершают люди, знакомые со своими жертвами. – Лили знала, что ее слова звучат как выписка из полицейского протокола, но она слишком часто слышала эту фразу. – Думаю, именно поэтому я была так неосторожна. До той ночи он был для меня как старший брат. Я не понимала, что он представляет собой угрозу, а потом было уже поздно. Он был сильно пьян, да и я была навеселе. Мне казалось, что он просто флиртует со мной, но неожиданно все изменилось. Он стал агрессивным, и прежде чем я успела что-либо понять, он меня изнасиловал. Я ничего не могла сделать, чтобы остановить его. Он был силен, к тому же я находилась под воздействием алкоголя. Мне следовало быть осторожнее, но сейчас уже бессмысленно об этом говорить.
– Ты коришь себя за то, что была недостаточно осмотрительна? – Рауль недоверчиво на нее взглянул. – Но почему? Этот человек должен был понять, что ты не хочешь заниматься с ним сексом. Это его вина, а не твоя.
Лили грустно улыбнулась:
– Несмотря на репутацию беспощадного плейбоя, вы довольно старомодны, не так ли?
Выражение его лица было угрюмым и задумчивым.
– Я считаю, что женщина заслуживает уважения и защиты, и совершенно этого не стыжусь. – Он взглянул на ее руки. – Поэтому ты и порезала себе вены?
– Да.
– Тебе нечего стыдиться. Стыдиться должен мужчина, который воспользовался тобой. Ты просто пыталась справиться с этим как могла.
– Но это не самый лучший способ. – Лили прерывисто вздохнула. – Лучше бы я выбрала что-то менее заметное.
– Что, например? Наркотики? Алкоголь? Курение? Эти способы имеют гораздо более серьезные и опасные последствия.
– Я ненавижу свои шрамы. – Лили взглянула на белые отметины на своих руках. – Мне хочется их стереть.
– Шрамы являются напоминанием о полученном жизненном опыте. Они есть у всех, Лили, просто одни более заметны, чем другие.
Лили посмотрела ему в глаза и снова подумала о его невесте и о том, как та могла бросить столь благородного и порядочного человека. Каждая женщина хочет, чтобы ее любил и оберегал такой мужчина. С другой стороны, он говорит, что не любил ее. Некоторые мужчины на любовь не способны. Как и некоторые женщины, и до недавнего времени она была одной из них.
«Любовь? Ты что, влюбилась в него? Ты с ума сошла?»
Дрожащими руками Лили потерла предплечья.
– Я уже слишком долго нахожусь в воде… Мне лучше пойти внутрь. Вам помочь выйти из бассейна?
– Нет, я, пожалуй, останусь здесь еще ненадолго. Попробую походить по дну, как вы рекомендовали.
– Вы не намочили гипс?
– Пока нет.
Выйдя из бассейна, Лили повернулась и взглянула на Рауля. Он не двинулся с места и все еще хмуро смотрел на нее. Когда он находился в воде, держась за край бассейна, казалось, что с ним все в порядке. Ей было больно думать о том, что он не может даже стоять. Но, возможно, именно эти ограничения в движении и позволили Раулю понять ее ситуацию. Или он по-настоящему прекрасный человек, который не заслужил того, что уготовила ему судьба. В любом случае, эту ночь Лили никогда не забудет. Он видел ее шрамы и все равно хотел ее. Он заставил ее вновь почувствовать себя красивой и желанной.
Прежде чем двинуться с места, Рауль подождал, пока Лили вернется в замок. Все внутри его сжималось при мысли о том, через что ей пришлось пройти. Он хотел помочь ей, хотел восстановить справедливость, наказать виновного. Она так долго страдала, держа свои чувства в себе, пряча свою красоту под бесформенной одеждой, живя не полной жизнью, и все для того, чтобы избежать повторения произошедшего. Шрамы на ее руках нисколько не преуменьшали ее красоту. Рауль всегда считал ее прекрасной, но важнее всего для него была ее внутренняя красота – ее доброта, нежность, способность сострадать. Ему было стыдно за то, что вначале он считал ее авантюристкой. Как он мог так в ней ошибиться? Она хотела уехать при первой возможности, потому что не чувствовала себя в безопасности. Возможно, он напугал ее своими мрачными взглядами и едкими замечаниями. Но, несмотря на свой страх, она все равно была добра к нему. Он вспомнил ее поцелуи – такие безудержные, будто в те моменты она действовала чисто инстинктивно, выпуская на волю себя настоящую. Что нужно сделать для того, чтобы растопить эту замороженную страсть, выманить Лили из ее убежища и заставить жить полной жизнью? Сможет ли он это сделать? Удастся ли ему помочь ей, если он не может помочь даже себе самому? Он прикован к инвалидному креслу. Ему нечего предложить ей, кроме кратковременной интрижки. Почему он не встретил ее до несчастного случая? Возможно, у них был бы шанс построить отношения на взаимном влечении, которое между ними возникло. Если строить их сейчас, он никогда не будет уверен в том, что она с ним не из чувства жалости. Или она просто хочет восстановить собственную самооценку?
