Читаем без скачивания Разбитое сердце королевы Марго - Екатерина Лесина

Всхлипнула.

– Они все говорили, что я виновата… я ничего не сделала! Понимаешь, ничего! А все равно… и в этом, наверное, была виновата… мне надо было обратить внимание… заставить его к врачу сходить… или самой сводить… чтобы прописал лекарства, чтобы… или не уходить тогда. А я… я разозлилась… я ведь ради нас с ним, а не просто так гуляю… и работаю… да, я и не учитель, у меня высшего образования нет, но все равно… он бы сам попробовал, что это такое, целый день чужие ногти пилить…

– Успокойся.

Саломея коснулась холодного плечика Варвары.

– Да… извини. Не люблю вспоминать. Стараюсь не вспоминать. Я пошла к родителям. Сама не знаю почему… мы ведь в ссоре были. Они и на свадьбу-то не явились, а тут вдруг подумалось, что, может, хоть с ними удастся… с мамой… отец упертый, в деда, хотя по крови они и неродные. Но не важно. Тортик купила, чтобы не с пустыми руками. Встретили, да не особо обрадовались, это точно. Прогонять не стали, уже хорошо. Сидели. Чай пили. Я рассказывала, как мы хорошо живем, как все… я теперь вот думаю, что мама поняла, что у меня не все ладно, но промолчала. Она на самом деле добрая очень. Всегда меня жалела. Отец… по нему никогда не поймешь, что он думал… но слушал, кивал… а тут звонят, что Андрей…

Варвара сунула кулачок в рот, закусила. И глаза ее, остававшиеся сухими, все же подозрительно блестели.

– Я… я решила, что это шутка… что Андрей попросил кого-то из своих знакомых… нет, он никогда раньше так не шутил, а тут… я не хотела верить, что он и вправду… а оказалось… оказалось, что… он умер.

Ей с трудом, но удалось произнести это слово. Варвара почти выплюнула его.

– Я долго не могла поверить… все стало таким… вот живу, а зачем… для чего… мама помогала. Без нее я, наверное, совсем потерялась бы… а отец… отец сказал, что мне в монастырь надо, что я проклята… что мама из-за меня умерла… но я ведь не виновата! Я ведь младенцем была и…

Варвара захлебнулась словами.

Она не убивала. Саломея не готова поверить, что вот эта девушка, которая все еще переживала давнюю трагедию, оказалась способна на убийство.

– Очнулась я уже после похорон. Мужа нет, ничего нет, все из квартиры вынесли… матушка его… через друзей… и меня бы выселили… я бы ушла, но тут из банка… и начинают говорить, что на мне кредит, что я платеж просрочила и проценты растут. Пеня. Они говорят и говорят, а я ничего не понимаю! Я тогда в шоке была. И бумаги подсовывают, мол, если подпишу, то долгов за мной не будет, но наоборот, они мне еще и приплатят. Я подписала. Оказалось, что квартиру им отдала… теперь понимаю, что там меня просто пугали и вообще все незаконно было, но… я не в состоянии тогда была думать.

Судорожный выдох. И Варвара сжимается в комок.

– Очнулась я в чужой квартире… съемной… и поняла, что натворила. Не скажу, что сильно жалела, все-таки та квартира принадлежала не мне, но… неудобно… и хотела позвонить его матери, объясниться, но представила, как она меня встретит, что скажет…

Она тряхнула головой.

– В общем, передумала. Решила жить с чистого листа, благо деньги имелись. А потом и с Яковом познакомилась. Тогда… понимаешь, я ведь действительно Андрея любила и люблю еще, наверное, но… деньги таяли, а я начала думать, что со мной дальше будет. Жить? С родителями? Этого я уже не могла, потому как отец ведь не слезет со своими грехами… то есть не со своими, с моими.

– Я поняла.

– Вот… а самой… да, комнату снимаю, но на это денег уходит… салон открыть? На это уже не хватит, а с банком я больше связываться не хотела. Оставалось бегать по клиенткам… и так до самой смерти. Не жизнь, а… – Она махнула рукой. – И тут Яков… весь такой…

Лощеный. Об этом Варвара подумала, впервые увидев нового клиента. Он был огромен, важен и толстогуб. Круглое лицо его лоснилось, глаза маслянисто поблескивали, а три подбородка обладали просто-таки удивительной подвижностью.

Яков кланялся и говорил:

– Вот и моя розочка… вы сегодня печальны. – Он протягивал руки, по-женски маленькие, аккуратные. За руками он следил. И за усиками, которые самолично ровнял маникюрными ножницами, обильно смазывал воском. – Что-то случилось, милая?

Яков шутил. И рассказывал якобы правдивые истории из собственной и чужой жизни, истории порой совершенно похабные, но при том смешные. И Варвара поневоле улыбалась.

Однажды Яков принес цветы.

И пирожные.

И пригласил на свидание, а Варвара согласилась. Нет, она любила Андрюшу и каждые выходные навещала, садилась у могилки и рассказывала о том, как живет. От этих встреч становилось донельзя тоскливо, так, что хоть самой в петлю лезь.

На свидание Яков явился в белом костюме и соломенной шляпе.

– Дорогая, – сказал он, предложив Варваре руку. – Не хотелось бы быть понятым превратно, но у меня к вам имеется предложение делового свойства.

– Какое? – Варвара не собиралась принимать никаких предложений. Но ведь интересно же!

– Выходите за меня замуж.

– Что?

Признаться, Варвара опешила. Яков же, подкрутив темный ус, продолжил:

– Я еще на похоронах тебя заприметил… – Он легко перешел на «ты» и по-хозяйски Варвару приобнял, словно тем самым давая понять, что отказа не примет. – Такая очаровательная девочка и в печали. Я, знаешь ли, не люблю, когда женщина печалится. Все же вы созданы для иного…

– Для чего? – мрачно поинтересовалась Варвара.

– Для радости! Женщина должна цвести…

– И пахнуть…

– Именно, – хохотнул Яков. – Желательно французским парфюмом. Вот у тебя, Варюшенька, есть французский парфюм?

– Нет.

– Будет. Все у тебя будет. Я человек небедный, и жену не обижу. Сама посуди, какая у тебя жизнь? А никакой. Бегаешь от клиента к клиенту, бьешься, что рыба об лед… ногти подпиливая, много не заработаешь. Те же копейки, что у тебя есть, уйдут, что вода в песок. Ты девочка молодая, тебе красивой жизни хочется. Оно и правильно, молодость на то и нужна. Но молодость и красота, Варенька, это ненадолго, скоро уйдут. И с чем ты останешься?

Варвара закусила губу.

Было бы неправильным сказать, что об этом она не думала.

– Андрейка – мальчик славный… был… и любовь у вас, оно понятно. На любовь я не претендую.

– А на что претендуете?

– Правильная постановка вопроса. – Яков вновь хохотнул. – На жену претендую. Такую, которая будет сидеть дома, следить за порядком в этом самом доме, мужа встречать с улыбочкой. Подаркам радоваться… капризничать иногда, потому как баба без каприза – что каша без соли.

– Не боитесь, что совсем раскапризничаюсь?

– Мне кажется, ты из тех, которые меру знают.

Яков был стар.

Не настолько, чтобы вовсе уж стариком глубоким, который вот-вот в могилу сойдет, но и старше Варвары лет на тридцать… тридцать лет – это же почти вечность!

– В свою очередь, деточка, ты переедешь ко мне. Я тут квартирку недавно купил. Обустроишь по уму, как оно тебе захочется, приоденешься. Машинку куплю.

– У меня прав нет.

– И права куплю. Невелика беда. – Он хохотнул, и все три подбородка мелко задрожали. – Шучу. Выучишься. А машинка нужна, для статусу, отдохнуть съездишь. Небось дальше Крыма в жизни не бывала?

Правду сказал, да и на Крымском побережье Варвара была лишь однажды, в детстве, и воспоминания о той поездке изрядно поблекли.

– Я понимаю, дорогая, что тебе надобно подумать, только долго не затягивай. Мордастеньких девочек куда больше, чем мужиков, которые готовы этим девочкам нормальную жизнь предложить.

– И ты согласилась.

– Согласилась. – Варвара терла щеки, которые полыхали ярким румянцем. – Осуждаешь?

Саломея пожала плечами: не в ее привычке было кого-либо осуждать.

– Он мне был… не противен, нет. Хороший мужик… и я подумала, что, может, у нас чего и получится. В конце концов, многие ведь живут без любви. И я буду. Привыкну. Стерплюсь. Ребеночка рожу. Главное, что больше никаких проблем. Мне так казалось, что если деньги будут, то все проблемы исчезнут…

Снова вздох.

И пауза.

Варвара почти успокоилась. Сидит, рыжий локон на палец накручивает.

– Нет, ты не подумай, Яков был хорошим. Когда трезвый. И подарки дарил… то цветы… то колечко… или браслетик… и не из дешевых, он вообще дешевого на дух не переносил. Из тех, которые думают, что чем дороже, тем оно лучше… правда, он выпивал. А как выпьет, так…

Варвара задрала маечку.

– Видишь?

Тонкий белый шрам.

– Это он меня ножом полоснул. Решил, что я ему изменила… потом каялся, плакал, что никогда больше… а выпивал и снова с катушек. Я ему как-то сказала, что если не успокоится, то уйду, так он меня едва не задушил. Сказал, что он меня не для того купил, чтобы я характер свой показывала. Вздумаю дернуться, и закопает. Знаешь, я ему сразу поверила. И… и научилась прятаться. Уходить из дому… или уже в доме… или просто поить дальше. В коньяк чуть снотворного и Яшка готов. Знаю, что так делать нельзя, но своя шкура дороже. Проспится. Раскается. На коленях ползает, деньги сует, чтобы погуляла, купила чего от расстроенных нервов. Он полагал, что нервы так и лечатся.