– И оно не порвалось? – удивилась Полина.
– Как видишь. И после еще не одна женская шея не смогла разъединить его крепкие звенья.
– В смысле?
– Поясняю, – Кайрус облизал губы. – Англичанин, первый владелец «Слезы», после убийства жены бежал в Америку и продал колье одному французскому маркизу. Тот богатей, наживший легкие деньги в наполеоновские времена, решил, как бы это сказать, выпендриться и сделать колье частью парюры. Специально для этого была отправлена экспедиция на Шри-Ланку, откуда привезли достаточное количество камней такого же высокого класса, как те, из которых состоит колье, чтобы изготовить остальные элементы гарнитура. Так появились бандо, диадема… и все остальное. Жена француза была в восторге от подарка мужа, но так же, как и первая дамочка, на чью шею надели «Слезу», не долго.
– Она изменила, и ее задушили?
– Браво! – хлопнул в ладони Кайрус.
– А кто стал третьей жертвой этой кровавой штучки?
– Дочь той француженки, муж которой составил парюру. Ее так же придушил благоверный, правда, уже не колье, а собственными руками, когда она родила ему чернокожего наследника. После смерти жены французского маркиза колье, как и вся парюра, надолго затерялось. Всплыло лишь в начале прошлого века, и владел им уже барон Рихтгофен. Его первую жену, кстати, нашли мертвой в озере фамильного замка с веревкой на шее. Задушили, а после тело положили в воду.
– Сам барон?
– Возможно, – с видом знатока кивнул Кайрус. – У него было железное алиби, но не факт, что смерть изменщицы не была заказана им профессионалам.
– Бред какой-то! – Полина покачала головой, избавляясь от наваждения, вызванного рассказом Кайруса. – Такое чувство, будто ты во всех этих несчастьях обвиняешь именно колье. Словно оно подталкивало женщин к изменам. И почему оно называется «Слезой»? Из-за того, что много бед принесло?
– Потому что камни в нем чистые, как слезы невинной девушки. Ты помнишь легенду о Женевьеве Брабантской?
Полина отрицательно покачала головой.
– Муж Женевьевы Зигфрид уехал в долгий крестовый поход, а ее обвинили в нарушении супружеской верности и приговорили к смерти, хотя барышня была честна перед супругом.
– Поэтому парюра называется ее именем?
– Не-а, – хихикнул Кайрус, поджав под себя ноги. – Женевьевой звали первую владелицу колье.
– А зачем ты мне легенду рассказал? Для красного словца?
– Так и есть, – признался Кайрус. – Уж очень в тему она звучала.
– Измена, – медленно проговорила Полина и поднялась. – Получается, все, кому дарили это колье, предавали своих мужей.
– Стечение обстоятельств. Просто бабы были похотливыми, а их мужья либо старыми, либо уродливыми. Вот и вся история. Но то, что колье уникально, не вызывает сомнений. За ним многие дельцы и ювелиры охотятся, потому что равного ему по цене и качеству нет в этом мире. Разве что «сапфир Логана», практически такой же по весу, или же сапфир Марии Румынской. Но ни один из них не обладает такой чистотой и божественной синевой, как «Слеза». Цвет у главного камня необычный, васильковый, яркий, звонкий. Остальные камни в колье также хороши, однако не такие притягательные и влекущие.
– Подожди, ты сказал, что барон Рихтгофен задушил жену, – задумалась Полина, – но в самом начале беседы упомянул, что колье владеет баронесса. Как такое возможно? Она дочь барона?
– Вторая жена.
– И до сих пор жива? – прыснула со смеху Полина. – Ее никто не задушил?
– Как видишь. Может, она жива только потому, что женой барона была недолго. Или же очень любила мужа, не заглядывалась на других мужиков, поэтому колье пощадило ее.
– Колье? Или барон?
– Не спрашивай объяснений. Я рассказал тебе все, что мне известно. Теперь сама думай, как отыскать эту престарелую тетку.
– То есть, где она живет, ты не знаешь? – Полина приподняла бровь.
– В Баварии. К сожалению, не могу назвать точный адрес.
– Андреас, – Полина раскинула руки и заулыбалась, – даже не представляешь, как я тебе благодарна.
Она наклонилась к Кайрусу, поцеловала в гладкий загорелый лоб и громко взвизгнула, когда он усадил ее к себе на колени.
– Отпусти. Старый ловелас.
– Ну почему же «старый»? – хохотнул Кайрус и поднял руки вверх, показывая, что не намерен удерживать Полину силой, потом посмотрел на часы. – Все, уходи. Ко мне сейчас клиент придет.
– Слава богу, – Полина вскочила и отбежала на безопасное расстояние, однако тотчас же вернулась и ласково потрепала Кайруса по плечу. – Спасибо, дорогой. Чем отплатить тебе за эту услугу?
– Поужинаешь со мной в свой следующий приезд в Питер, – подмигнул ей Кайрус и хлопнул ниже спины. – Теперь убегай.
Со странным беспокойством в душе Полина вышла на улицу и быстро направилась к отелю. Мысль о Литвине, который ожидал ее в номере, согрела, заставила улыбнуться. Она уже считала минуты до того момента, как окажется в его объятиях.
В холле Полину окликнул администратор, прося подойти к стойке.
– Госпожа Матуа, ваш спутник просил передать это, – мужчина протянул конверт.
Полина осторожно вскрыла его и вытащила сложенный вдвое листок бумаги. «Полина, извини. Пришлось срочно уехать. Семейные проблемы». Ни подписи, ни обещаний увидеться. Сухо и официально, будто не было ночи любви и душевных разговоров, лишь деловая беседа, которая ничего не оставила внутри. Литвин даже не попрощался в письме, просто констатировал факт своего исчезновения, чем не только удивил, но и разозлил Полину.
– Козел, – сквозь зубы процедила она и направилась к лифту.
Глава 4
– Опаздывает, – сказала Полина, сверля взглядом стоянку перед кафе. – Вот нахалка!
– Почему ты злишься? – спросила Елизавета Карловна. – Девочка задерживается лишь на десять минут.
– Не уверена, что она вообще появится, – Полина потянулась к телефону. – Позвоню ее отцу, пусть…
Елизавета Карловна властно дотронулась до руки дочери и взглядом запретила связываться с Мироновым.
– Ты раздражена, но не потому, что Ксения опаздывает. В твоей жизни случились события, которые заставляют тебя нервничать? Поделись со мной.
– Мама, – Полина расстроенно повела плечами, – я не желаю сейчас говорить о личной жизни.
– «Сейчас»? – с горестным вздохом переспросила Елизавета Карловна. – Ты никогда не посвящала нас с отцом в свой внутренний мир. Мы оттолкнули тебя, хотя ты всегда стремилась к близости. Мы виноваты, а теперь не понимаем, как это исправить.
Полина отвернулась, не зная, что ответить. Мать была права. Она всегда ощущала себя отверженной, потому что родители предпочитали ей младшую сестру. Катя была центром их любви и нежности, Полина лишь придатком, на который не обращали внимания. Теперь, когда Кати не стало, родители пытались наладить отношения, и больше всего мать, нуждающаяся в ласке и общении, но Полина не хотела ничего менять. Семью ей давно заменили братья, они были и останутся самыми близкими и родными, а родителей она воспринимала как часть своей жизни, которую необязательно любить. Да, она испытывала к ним уважение, но мягкости и открытости в их отношениях не было и уже никогда не будет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
